Дверь распахнулась от внезапного сквозняка. Пришлось подняться, закрыть. На улице темнело. Он сидел в оцепенении, выстраивал логические цепочки. Они рвались, а если и держались, то на соплях. Когда стемнело окончательно, Алексей покинул помещение, спустился на улицу. В кабинете Корбина за плотными шторами горел свет. По двору сновали смутные личности, работал мотор легковушки. Люди не прекращали свою многотрудную деятельность. «Эмка» стояла за углом на территории отделения. Использовать ее не было смысла – до общежития три минуты ходьбы. Он вышел за территорию Отделения наркомата государственной безопасности, припустил по аллейке, обрамленной тополями. Но долго не прошел, сила притяжения работала в обратную сторону. Он отступил к ближайшему дереву, стал прислушиваться. Рука машинально потянулась к кобуре. Хвоста не было – по крайней мере, явного. А должен быть? Но он ведь постоянно что-то чувствовал… Алексей пошел в обратную сторону, убыстряя движение, шаги становились тверже. На выходе из аллеи свернул в переулок, соединяющий улицы Советскую и Народную, одолел его за несколько минут. Город вымер, патрули не попадались. Он пересек улицу Народную в окрестностях городского рынка, снова пробежал по узкому переулку, ловя себя на мысли, что не хочет идти пешком, хочет бежать, спешить… Улица Трудовая в этой части города была застроена частными одноэтажками. Вдоль дороги тянулись дощатые заборы, штакетник. В изобилии произрастали деревья и кустарники. Тишину нарушал только шум ветра. Да со стороны порта доносились невнятные звуки. Он свернул направо и юркнул в разрыв между кустарниками, присел на корточки. Со стороны могло показаться, что одинокому мужчине приспичило по нужде. Он дрожал от нетерпения, но понуждал себя не гнать коней. Прошла минута, другая. Хвост отсутствовал. Алексей вслушивался – и затаись в переулке незнакомец, он бы вычислил его по дыханию. Факт был налицо: слежки нет. Но с чего он взял, что она должна быть? Алексей покинул убежище, заспешил по дороге. Снова проверился, уйдя в попутный переулок – с тем же результатом. Воздух насыщала морская свежесть. Калитка за развесистой акацией на замок не запиралась. Он пробежал по заросшей сорняками дорожке, свернул у приземистой избы, не подающей признаков жизни. Собаку во дворе не держали – большой плюс. Он свернул за бочку, вышел к летней кухоньке, раздвинув сомкнувшиеся ветки, постучал в дверь. Шевельнулась занавеска на окне, за дверью что-то прошуршало. Рита открыла – с распущенными волосами, в кителе без ремня. Верхние пуговицы были расстегнуты. Хабаров задрожал. Женское лицо пряталось в сумраке, но мерцали огоньки глаз.
– Ты пришел… – выдохнула женщина. – А я как чувствовала, спать не ложилась… – Она тихо засмеялась. – Ты шел один, через ночь и шпионов под каждым кустом, не испугался бандитской пули…
– Пуля дура, – буркнул капитан, переступая порог. Сердце билось, выпрыгивало из груди.
– Пуля дура, – подтвердила Рита. – И, кстати, насчет молодца… – Она схватила его за ворот, втащила на кухню, стала жарко целовать, расстегивала пуговицы на его кителе.
– Подожди… – бормотал он в паузах, когда не занят был рот. – Ты же говорила, что нам больше не стоит…
– Тогда зачем пришел? – Они отступали к кровати у дальней стены. – Все, Алексей, пришел так пришел. А меня не слушай, я еще и не такого наговорю…
Дыхание учащалось, женщина застонала, когда он стянул с нее гимнастерку. Страсть накрыла обоих, как крышка гроба…
