– Мог запамятовать чуток, – подмигнул стоявший в рубке местный житель. – Раньше-то эти края знал как свои пять пальцев. Пацанами сюда на лодочках приплывали, лазили по камням, в воду ныряли с высоты – еще при проклятом царизме дело было, – проводник оскалил прокуренные зубы. – Потом рыбачили в окрестье, а в конце тридцатых здесь запретную зону ввели, перестали пускать народ. Подводные лодки приплывали – временная плавучая база размещалась, в скалах пряталась. Заправлялись тут наши субмарины, запасались всем необходимым. В сорок первом несколько лодок из Эстонии пришли, думали, задержится в наших краях подводный флот. Но не вышло, немец давил, их крейсер подошел, стал архипелаг обстреливать – пришлось уйти в Ленинград. Немцы тут тоже что-то химичили, не пускали простой народ. Чуть лодочка не в ту сторону – огонь по ней открывали… Так что столько лет уж здесь не бывал – извиняйте, если что не так сделаю.
– Только попробуй, – показал ему кулак Меркушев.
Каменное царство продолжало удивлять. За полчаса Буланов сделал круг и снова провел баркас под каменным сводом. На прогулку по двум проливам ушло еще минут пятнадцать. Скалы угрюмо взирали на чужаков – острозубые-приплюснутые, голые и будто плесенью помазанные лишайниками. Встречались деревья – корявые, вцепившиеся корнями в расщелины, бог весть из чего получающие жизненные соки. Распахнулась пещера в скале, похожей на сплющенный помидор. В отличие от гротов, она не соприкасалась с водой, находилась на возвышении и имела овальную форму. Вместимость впечатляла – в дыре могли расположиться два танка. Рита невольно привстала на цыпочки, когда баркас проплывал мимо, поежилась. Страх перед неведомым, видимо, в подкорке у каждого человека. Из пещеры тянуло холодом…
Но самое интересное началось в третьем по счету проливе. Примерно в центре архипелага. Скалы в этом месте расступались, пролив расширился, образуя фарватер. С берега это место не просматривалось. Подводных скал здесь не было, о чем охотно известил Буланов. Сюда и заходили подводные лодки. Здесь они могли и всплывать, невидимые с суши. Мурашки побежали по коже. Капитан Меркушев снял с плеча автомат, но не спешил передергивать затвор. Появилось ощущение дискомфорта, возникло желание переместиться в надстройку и оттуда держать оборону. Рита отступила, пристроилась за фальшбортом. Настала тишина. Буланов заглушил двигатель, судно ползло по инерции. Скалы тянулись почти сплошной грядой. Слева образовалось что-то вроде причала – ровная каменная площадка. В камень были врублены стальные стержни – очевидно, кнехты. Площадка тянулась метров на десять. Эта поверхность была фактически ровной – тот же променад. За причалом были прорезаны ступени, имелись металлические перила. Дальше открывалась пещера – черная, как ночь. Там громоздились какие-то бочки, вповалку валялись деревянные поддоны, возвышалась гора специфического металлолома.
– Вот вам и здравствуйте, – пробормотал Меркушев. – В этих скалах и размещалась материальная база – наша, я имею в виду. И данное место облюбовали наши, а немцы лишь воспользовались тем, что имелось…
– Говорят, немцы проводили здесь работы, – напомнил Алексей. – На это ничто не указывает. Что они могли тут делать?
– С чего вы взяли, товарищ капитан, что это были надводные работы? – удивилась Рита. – Думаю, трудились водолазы, а что именно они делали – история темная.
Мурашки продолжали шествие по коже. А если и вправду под нами лежит на грунте подводная лодка? – всплыла пугающая мысль. – Или не на грунте, а в пещере или на каком-нибудь подводном причале… Такое ощущение, что в них уже прицелились торпедой. Какая чушь! Вверх торпедой не ударят, разве что на бок лягут… Не станут по ним стрелять, если не самоубийцы. Будут ждать до последнего. Невыгодно немцам раскрывать карты. На выстрелы вся местная флотилия сбежится.
– Ты понимаешь, что здесь кто-то есть? – зашептала Рита. – Убийца с маяка подавал сигналы, это же ясно как дважды два.
Разумнее всего было развернуться и отбыть восвояси. Но что-то удерживало. Причал казался заброшенным. А каким еще он должен казаться? Если лодка всплывает и из нее выходят люди, это не значит, что они повсюду оставляют следы своей жизнедеятельности.
Остановившийся у причала баркас покачивался в метре от скалы. Царила тишина, только в «суставах» старенького судна что-то поскрипывало. Алексей перебрался через леер, перепрыгнул, ухватившись за вбитый в камень кнехт. Пробежал по ступеням наверх, прижался к стене у входа в пещеру.
– Вы уверены, Алексей Владимирович? – глухо спросил Меркушев.
Он не был ни в чем уверен, поэтому предпочел не отвечать. Из пещеры пахнуло холодом. Алексей согнул спину, пробрался внутрь пещеры и снова прилип к стене. Следом перебралась на сушу Рита, встала рядом.
– А ты куда? – зашептал Алексей. – Сам все осмотрю и вернусь.
– Ну нет, – выдохнула женщина. – Начнут палить по баркасу – всех положат. Уж лучше здесь, с тобой…
