– Но тогда возникает вопрос – а какой смысл активировать наше сознание, когда на той стороне случаются какие-то события? Это не говоря о том, что во всем этом может вообще не быть смысла и может не быть кого-то, кто стоит за всем этим.
Из цилиндра на внешнюю поверхность планеты плавно опустились три овальных объекта.
– Зонды какие-то, – сказал Храмов.
Еврин остановился, не дойдя до «Гефеста» метров двадцать.
– Очередной исследовательский корабль, – предположил ученый.
– Тоже сгорит?
– Не знаю.
Объекты эллипсоидной формы в длину не более метра подлетели к руинам «Гефеста» и застыли над ними. С ракурса Еврина их было прекрасно видно.
– Нас снова не замечают, – произнес Храмов, подойдя к ученому и встав с ним плечом к плечу, лицом к обломкам.
– Да…
Один эллипсоид медленно полетел вокруг кучи.
– В этом корабле должны быть живые организмы, – предположил Храмов.
– Почему? – спросил ученый.
– Слишком большое судно для носителя одних лишь зондов.
– Вы рассуждаете земными категориями.
– Да, вы правы. Сложно перестроиться и начать мыслить иначе.
Зонды поднялись к белому кораблю и исчезли, будто растворившись в нем.
– Как вы считаете, – начал Храмов, – этот корабль из Черной Вселенной или это земляне спустя несколько тысяч лет развития?
– Сложный вопрос. Мое мнение тут не имеет значения, потому что это будет чистое гадание. В равной степени вероятности это могут быть земляне, местные или некто из любой другой Вселенной, точно так же, как и мы, получившие доступ сюда.
Члены экипажа «Гефеста» еще минут двадцать ходили над необычным судном, а потом, видя, что ничего не происходит, постепенно стали расходиться. Храмов с Евриным ушли раньше всех, но наблюдение за новым объектом не прекратили – Максим направил внешние камеры «Гефеста» на белый корабль.
День подходил к концу, а светящееся судно все так же неподвижно висело над обломками «Гефеста». Пельчер с коллегами-врачами взяли у всего экипажа анализы крови и мочи, проверили зрение, рефлексы, провели психологические тесты и тесты на интеллект, и оказалось, что с медицинской точки зрения с людьми все в порядке. А еще к текущему времени, а именно к восьми тридцати вечера, уже все заметили, что черная дыра видна сквозь пол и сквозь любые предметы. Люди сами это обнаружили, без указаний Еврина. Ученый не стал устраивать собрание по этому поводу, а лишь сообщил в общий чат, что виной всему гравитационное зрение. Как хотите, так и понимайте. Объяснений этому нет.
Дневной свет, в разы ярче света «Гефеста», из иллюминатора разливался по каюте Еврина. Ученый сидел в кресле перед монитором и уже больше часа пялился в изображение корабля-гостя. Нет, он не рассматривал сам корабль, скорее, он смотрел сквозь монитор и был сосредоточен на размышлениях об этом месте. О том, что это может быть за область в пространстве-времени, куда их затянуло, очевидно, после смерти. Да и как это вообще возможно, осознать себя где-то после смерти? Этот вопрос для атеиста Еврина был нерешаем.
«Но и с теологической точки зрения все, что тут происходит, не укладывается ни в какие рамки», – думал ученый. Сейчас эта ситуация больше возмущала его, а не пугала или расстраивала, как это было вчера. Тотальное непонимание вообще всего, что происходит, нервировало Еврина.
Раздался стук в дверь.
– Открыто, – произнес ученый, все так же неподвижно сидя, откинувшись на спинку кресла.
Дверь плавно отъехала в сторону и в каюту зашел Храмов. Постояв возле входа пару секунд, он сделал два шага и оказался возле Еврина, который совсем не обращал внимания на Максима.
– Технологии явно серьезнее наших, – сказал Храмов, глядя в монитор на белый корабль.
– Не-сом-нен-но, – по слогам произнес Еврин.
– Я отправил им сигналы на всех частотах.
– И видимо, никакого результата.
– Но сигнал не отражается от стекла, иначе мы бы могли уловить это отражение.
– На ту сторону не проходит и не отражается, значит, поглощается.
– Да. Но я пришел, чтобы поговорить не об этом.
Еврин повернулся к собеседнику.
– Присаживайтесь, – ученый указал на застеленную кровать.
– Как вы считаете, стоит ли попробовать слетать к центру планеты? – Храмов скромно присел на край.
Услышав это, Еврин еле заметно прищурил глаза и чуть повернул голову вбок, не сводя взгляда с Максима. Лицо ученого выражало интерес.
– Мне пришла такая мысль, – продолжил Храмов, – если это пространство физическое, точно такое же, как и мир за стеклом, если мы находимся в реальности, то есть если мы не в матрице, хотя матрица – это тоже часть физического мира, но… я думаю вы понимаете, о чем я…
– Понимаю.
– …то у этой огромной сферы, в которой мы заперты, могут быть какие-то опоры, идущие от разных мест внутренней поверхности и сходящиеся в центре, чтоб удерживать ее от разрушения. Если мы найдем что-то подобное, то это будет прямым указанием на то, что эта полая якобы планета является физическим инженерным сооружением, а не какой-то нереальной абстракцией.
Храмов закончил свою мысль. Секунд десять Еврин молча смотрел ему в глаза, прежде чем ответить:
