– Я человек науки, – произнес Еврин. – Наука не отвечает на вопросы «зачем» и «почему». Наука объясняет – «что случилось» и «как это случилось». А «почему» или «зачем» – это уже вопросы к философам. Я понятия не имею, в чем смысл всего, что с нами происходит.
– Но ответить на вопрос «как» мы пока тоже не в силах, – заметил Храмов.
– Не все сразу, – оптимистично произнес Еврин.
Толик посмотрел на пульт дрона и воскликнул:
– Дрон все еще летит вверх! Уже тридцать три километра! Скорость вообще не упала!
В столовой у столика возле иллюминатора друг напротив друга сидели Толя и Гена, а между ними разворачивалась нешуточная битва. Отрезав Гениному черному королю ладьей седьмую линию, Звезда намеревался следующим ходом конем поставить шах и далее заматовать. Но Гена видел этот простой замысел и выдвинул пешку h на клеточку вперед, чтоб король в этом случае мог отступить. По линии h у Толи так же была нацелена на короля ладья, так что пешкой этой коня бить было нельзя. Возле шахматной доски лежал пульт управления дроном. В графе «высота» была отметка пятьсот тридцать четыре километра, а показатель метров непрерывно увеличивался. Скорость дрона до сих пор не снизилась.
– А мы g6! – с азартом произнес Толик и поставил коня на указанный пункт. – Шах!
Гена молча, без эмоций, с каменным лицом сдвинул короля на h7.
– Черт… что же такое, – Толя чесал предплечье.
– Это третий юношеский, – произнес Гена.
– Я не об этом. Тело зудит, – Звезда почесал руку и нервно огляделся. В столовой сидели еще человек пять, но на картографа внимания не обращали.
– Может, тебе помыться надо? – серьезно спросил Гена, глядя исподлобья на ерзающего на стуле Толю.
– Очень смешно, Гена. Если ты один день не помоешься и сразу весь чесаться начинаешь, это не значит, что все люди имеют такие странности.
– Нет у меня странностей. Я вообще никогда не страдал зудом.
– Да, господи… – Толя встал и принялся чесать спину, – что же это еще за…
– Давай к Пельчеру сходим?
– Пошли, это уже что-то нездоровое…
Медицинский кабинет находился на втором этаже. Звезда зашел без стука и увидел в приемной на лавочке еще двоих людей, ремонтника Володю и программиста Афанасия, расчесывающих себе разные места на теле.
– О! Сидят, – бодро произнес Толя. – Что? Тоже зуд?
– Да, – ответил Володя.
– Чего там? – спросил Гена. Он стоял в коридоре позади.
Пельчер вышел из кабинета в приемное помещение, а следом вышел и врач-психиатр Кирилл Сергеевич Пилюгин – как и Пельчер, кандидат медицинских наук, пожилой специалист, бывший главврач Московской психиатрической клиники, а после полетный врач одной из экспедиций на Марс. Третьим из кабинета вышел Мишкин, застегивая молнию хлопкового комбинезона.
– Инфекция, может, какая? – спросил Толя, окидывая жестом руки сидящих людей.
– Пока сложно судить, – сказал Пилюгин, – на теле нет никаких изменений, даже покраснений от расчесывания нет, что странно. Анализы все в норме.
Мишкин тоже сел на лавочку.
– У тебя те же симптомы? – спросил Пельчер у Толи.
– Да.
Гена протиснулся в приемную, и теперь в ней практически не осталось свободного места.
– И у тебя? – спросил Пилюгин.
– Теперь да, – пробубнил Гена, почесывая поясницу. – Началось. Жжение какое-то, а не зуд. Но терпимо. Просто неприятно.
– Иди помойся, – быстро и тихо произнес Толя, на миг слегка повернув голову к Гене, но на эту фразу никто не обратил внимания.
– Снимайте все, кроме трусов, – сказал Пилюгин, – Мишкин, можешь пока выйти в коридор.
Мужчины стянули свои комбинезоны, сняли белые майки и остались в одних трусах.
– Гена, повернись-ка, – произнес Пилю гин.
– Почему нас смотрит психиатр? – Гена развернулся лицом к двери.
– Потому что это может быть психогенный зуд, – ответил Пилюгин, разглядывая широченную Генину спину.
– А такое бывает коллективно? – спросил Толя.
– Я не могу утверждать, что в этой Вселенной бывает, а что не бывает, – сказал психиатр.
Врачи взяли анализы и соскобы кожи. Выдав успокоительное и снотворное, они отправили космонавтов по своим каютам и рекомендовали ложиться спать, тем более что второй день, проведенный под поверхностью планеты, подходил к концу.
Звезда лежал на спине и смотрел в потолок, который из-за мрака выглядел сейчас темно-серым, почти черным. Предплечье теперь больше горело, чем чесалось, и для Толи это ощущение было комфортнее зуда, если вообще можно так выразиться. Толя понимал, что со жжением он хотя бы сможет уснуть. Успокоительное и снотворное начали действовать. Звезда на ощупь взял с тумбочки за головой пульт и вновь проверил показатели дрона: высота – шестьсот пятьдесят семь километров; скорость на взлете без пассажиров – сто пятьдесят два километра в час, как и прежде. Толя положил пульт обратно и закрыл глаза.
