– Как они могли сюда прилететь? – спросил ученый. Кожа Еврина горела, и он постоянно чесался во всех местах.
– Свободное падение? – предположил Храмов. У командира зуд был немного слабее, и жгло ему лишь в области шеи.
Из «Гефеста» вышли люди, человек двадцать, если не больше. Спускались по трапу. Еврин и Храмов находились в тридцати метрах. В чате с руководителями была еще Юля. Биолог шла от корабля в их сторону, разглядывая необычный космический рой под ногами.
– Если проводить аналогии с земными насекомыми, – начала Юля, – то может быть несколько вариантов. Первый – у них есть способ улететь с планеты или…
– Крылья? – Храмов перебил девушку. Он присел на одно колено над белым телом. – Вроде бы не видно. Если только они спрятаны.
– Как у жесткокрылых, – предположил Еврин и тоже сел.
– Не знаю, крылья или нет, – продолжила Юля, – но… если они словно саранча перелетают с планеты на планету, то механизмы такого перелета должны быть. Не спрашивайте какие. Я не могу знать. И второй вариант – нечто в космосе, может, какое-то материнское существо сбросило их сюда. Иначе говоря – отложило личинки и полетело дальше.
– На личинки они очень похожи, – сказал Еврин и почесал руку.
– А этот хоботок? Это они для удержания на поверхности используют или что-то высасывают? – спросил Храмов. Юля подошла к мужчинам.
– Высасывать, насколько я помню, с той стороны нечего, – ответила биолог, – разве что что-то непознанное нашей земной наукой.
– А зачем им для удержания этот хоботок? – спросил Еврин. – Они и так неплохо держатся за счет гравитации. Конечно же, они что-то высасывают.
– На этот счет я не могу ничего сказать, – произнесла Юля, почесывая спину.
– Наш зуд связан с ними, – сказал Еврин.
– Возможно, – предположила Юля, – либо это очень странное совпадение.
– А как это можно связать? – спросил Храмов. Возле капитана, буквально в метре, шлепнулось очередное белое существо и тут же приникло хоботком к поверхности, словно пиявка.
– Я сейчас буду говорить слишком обобщенные вещи, от которых потом мы, возможно, сможем прийти к чему-то более частному, – сказал Еврин, – смотрите что у нас получается – на Тихую Гавань напал рой каких-то существ, с виду напоминающих паразитов. Космических паразитов! Одновременно с этим у нас начался зуд, что может свидетельствовать о том, что наше восприятие как-то связано с экранами внешней поверхности. Будто мы кожей ощущаем поверхность. Не знаю… но что-то вертится в голове возле этого… есть какие-то пересечения… слияние нас и планеты.
– Мы слились с планетой? – удивился Храмов.
– Ох… Не знаю, – со вздохом произнес Еврин, – но это все выглядит абстрактно именно так. Тихая Гавань убила нас, и мы слились с ней. Приобрели какие-то новые свойства. Свойства планеты. И теперь видим гравитацию, ощущаем на себе этих паразитов, нам всем снится сон, будто мы и есть планета. Вы не видите связи между всем этим?
– Я скажу иначе, – произнес Храмов, – эту связь можно притянуть за уши при желании и при должной фантазии.
– Максим, ну а как вы это все расцениваете? – спросил ученый. Еще одно существо упало возле Еврина.
– Я могу допустить, что мы умерли, я уже говорил это. Но я не понимаю, что значит «мы слились с планетой» и «приобрели какие-то свойства планеты»? Что это вообще за выражения? Это просто какой-то бредовый набор слов, извините за грубость.
– Действительно, звучит бредово, – согласился Еврин, – но я вижу именно это.
– А я вот не согласна. Я не верю в жизнь после смерти, по крайней мере, в такую же биологическую, как и наша человеческая земная жизнь. И я уверена, что я сейчас жива. Как биолог говорю. Это объективная информация: вот она – я. Я стою тут. Я живая. Конечно, можно предположить, что мы сейчас лежим, подключенные к искусственной реальности, к симуляции, но в таком случае нет смысла вообще искать ответы.
– Нет, нет, – возразил Еврин, – никаких симуляций, нет… вот же он, реальный мир, – ученый указал рукой на белое создание, – нас разделяет стекло. Я агрессивно протестую против идеи симуляции и всего подобного в нашем случае.
– Если мы живы, то кто там сгорел под нами возле «Гефеста» и внутри него несколько дней назад? – спросил Храмов у Юли.
– Не знаю, – сказала девушка, – еще раз повторю – в данный момент я констатирую, что мы все здесь живые существа по всем признакам. А значит, мы не умерли.
– Я не согласен ни с кем из вас, – Еврин поднялся на ноги.
– Как и я, – сказал Храмов.
– Я тоже не согласна, – добавила Юля, – но мы и не обязаны быть согласны друг с другом.
Некоторое время они молчали.
– Давайте вернемся к идее космического роя, – сказал Храмов, не сводя взгляда с каплевидной твари на той стороне, – если эти существа летают с планеты на планету, а они, между прочим, сюда прилетели, и это не мои догадки, а именно то, что мы и видим, а расстояния от Гавани до других планет и систем черных дыр сопоставимо с расстояниями между звездами в нашей Вселенной, это мы знаем наверняка, то тогда возникает огромное количество вопросов.
