– Господин Гекхан, – тихо сказал он. – Я… У меня такое чувство, будто меня разрывает, понимаете? Я рад, честно, рад, что Синан легко отделался, я очень рад. До безумия. Но… Я не могу не думать о том, что… «Убийство по неосторожности». Вы же понимаете, что это не было убийство по неосторожности. Он не случайно ее убил, не случайно наехал на нее, не уронил на нее горшок с пятого этажа, не знаю. Я рад за Синана, я знаю, что он сделал это не со зла, что он не виноват по-настоящему, но… Когда я думаю об этой девушке… И ее сестре.
– Ты думаешь, что если бы Синан не был из нашей семьи, это не удалось бы замять, да? Присел бы лет на восемь, да?
Мехмет потер лицо.
– Да. Простите меня. Правда, простите, вам, наверное, это неприятно. Но я просто думаю… Что богатым так легко все сходит с рук. Даже убийство. Мне дышать трудно, когда я думаю об этом.
Гекхан посмотрел за спину Мехмета, за которой уже с минуту стояла Хазан со странным выражением лица, и Мехмет повернулся к ней, настороженно и непонимающе глядя на нее.
– Хазан? – Обеспокоенно спросил он. – Ты что-то хотела?
У нее дрогнуло лицо, но тут же снова приняло каменное выражение.
– Чай готов. Идемте. – И она развернулась и твердым шагом пошла в дом.
– Что у вас случилось? – Спросил Гекхан, и Мехмет обернулся к нему.
– О чем вы?
– Ты и Хазан. Любовная ссора? – Он усмехнулся, когда Мехмет вздрогнул и отвел глаза. – Да ладно, только слепой не видит. Что у вас случилось? Какая-нибудь красотка вешалась тебе на шею? Она отойдет, не переживай.
Мехмет пожал плечами и покачал головой, яростно гася сигарету в пепельнице.
– Если честно, господин Гекхан, я сам не понял, что случилось.
– Ну, и такое бывает, – с видом бывалого ветерана любовных боев сказал Гекхан. – Отойдет.
***
Мне дышать трудно, когда я думаю об этом.
Эти слова били набатом в голове Хазан.
Мне дышать трудно, когда я думаю об этом.
Богатым так легко все сходит с рук. Даже убийство. Мне дышать трудно, когда я думаю об этом.
Хазан не могла дышать, когда думала об этих словах.
Потому что они подтверждали, что дядя мог быть прав.
После того ужасного разговора в офисе, Хазан приехала домой на трясущихся ногах. У нее дрожали руки, тряслась сама ее душа, когда она думала о том, что рассказал ей дядя.
Он рассказал тебе, кто он на самом деле?
Мехмет звонил ей весь вечер, но она не отвечала на его звонки, а потом отключила телефон.
Она боялась. Просто боялась, что услышит его голос, увидит его, и поймет, что слова дяди правда, а Мехмет – нет. Мехмет не настоящий, он ложь, как и все в этой жизни ложь.
Но утром, после тяжелой бессонной ночи она подумала, что может быть все это не так.
Кудрет Чамкыран был закоренелым лжецом. Он с легкостью лгал и выдумывал, чтобы заставлять других страдать.
Он солгал, подумала она. Мехмет не мог такого сделать. Она убеждала себя в этом снова и снова, но встретиться и поговорить с Мехметом не могла. Не могла заставить себя спросить его: это правда? Это правда, что ты нам лгал?
Это правда, что все так случилось тогда?
Вечером следующего дня Мехмет все же пришел к ней и спросил, что не так.
«Что он сказал тебе?» – это был первый его вопрос, единственный возможный вопрос, умом понимала она, но в голове сразу всплыли худшие варианты.
«Он рассказал тебе правду?» – такой вариант всплыл в ее голове.
«Прости, Мехмет, – только и сказала она, кляня себя за недостаток храбрости, – нам нужно сделать небольшую паузу. Мне надо подумать. Понимаешь, я…»
«Что он тебе сказал?» – к собственному отвращению, она испугалась холода в его голосе. Ей стало страшно, и он словно заметил что-то, он посмотрел на нее с недоумением, с настороженностью, с испугом, подумала она. Он сделал шаг к ней.
«Хазан, что случилось?»
И она отшатнулась от него, и его рука бессильно опустилась, Мехмет просто неверяще смотрел на нее.
«Прости меня, прости, – прошептала Хазан. – Я просто сейчас… Запуталась немного. Мне надо подумать. Собраться с мыслями. Просто… – Она смотрела на него и думала, что слова дяди не могли быть правдой. Он смотрел на нее, так искренне, с такой заботой, с таким беспокойством, с такой… Такой добротой. Это не могло быть правдой!. – Я… Я просто должна подумать, хорошо? Дай мне время и пространство, пожалуйста. Я очень прошу тебя. Совсем немного. Мне надо собраться с мыслями, решить, что и как. Прошу, не злись!»
Хазан с трудом сглотнула, глядя, как он отступает от нее, словно закрывается, словно все его тело, его сердце, его глаза покрывает броня, холодная броня.
«Я никогда не смогу на тебя злиться, Хазан, – глухо сказал он. – Но и хвататься за тебя не буду. Позови меня, когда разберешься, если разберешься. А пока, не бойся, я дам тебе пространство. Насчет времени не обещаю».
И с этими словами он вышел из ее кабинета, и больше не заходил, но она видела его, видела, и смотрела, следила, изучала, пытаясь понять, правда ли это.
Правда ли это.
Все возможные документы говорили, что правда.
Но эти документы были подделаны, вот что утверждал дядя.
– Он рассказал тебе, кто он на самом деле?
