Мехмет рассмеялся.
– И что ты предлагаешь? Что ты предлагаешь? – Спросил он. – Как ты сама сказала, один вечер и… – Он ткнул пальцем в сторону второго этажа.
– Тебе следует пересмотреть границы, – ответила Хазан. – Для начала, пусть сам выполняет свою работу. А потом, ну знаешь, как говорят американцы, baby steps. Постепенно позволишь ему самому выбирать, как он проводит вечера. Верни ему самостоятельность. Не крутись рядом с ним двадцать четыре часа семь дней в неделю. Ты не обязан ежесекундно сидеть рядом с ним в офисе, найди другое место, пока он работает. Подработай где-нибудь. Ему нравится, что за него думают другие, но ты не сможешь водить его за ручку до могилы, и кто знает, кто подхватит его руку и куда поведет, когда ты исчезнешь из его жизни.
Мехмет холодно смотрел ей в глаза, и она не могла понять, что он думал, одно Хазан знала точно – он должен был понимать, что она права. Одно он должен был знать наверняка – он не навсегда появился в жизни Синана Эгемена, и никто не должен был к этому привыкать.
– Хазан! – Раздался сверху хриплый крик, и Хазан закатила глаза. По лестнице зазвучали неровные глухие шаги, и Синан едва не скатился, попадая прямо в руки своего долбаного ассистента.
– Брат! – Обрадовался Синан, обхватывая Мехмета, придерживавшего его за плечи. – Ты здесь! У меня башка раскалывается.
– Не волнуйся, я все устрою, – ответил Мехмет, усаживая его за стол, и Хазан с трудом удержалась от желания плеснуть ему в лицо кофе.
– Может быть, для начала, – зло сказала она, – ты пойдешь и примешь душ? От тебя несет потом, выпивкой и дешевыми духами.
– Хазан, сестренка, – заныл Синан, – ну не нуди, пожалуйста, голова болит как будто распиливают. Благослови тебя Аллах, брат, – простонал он, принимая в трясущиеся руки стакан с шипучим напитком, и Хазан обомлела, сообразив, что не рассказывала Мехмету, где в ее квартире аптечка, а значит этот маньяк рылся в ее вещах без спросу. Она сердито уставилась в затылок ненормального психа, который помогал Синану выпить лекарство, и ей как никогда хотелось запустить в этот затылок чашкой, ложкой или хотя бы куском хлеба. Когда он обернулся, Хазан уставилась ему прямо в лицо, сделала страшные глаза, развела руки, и как могла громче, одновременно беззвучно спросила его: «Какого, мать твою, черта, где, мать твою, самостоятельность, не смей, мать твою, его нянчить!», но он лишь закатил глаза и, не особо гримасничая, сумел просемафорить ей всем видом, чтобы она катилась к херам. Когда он подхватил Синана под плечи и потащил наверх, Хазан была уже уверена, что он делает это исключительно ей назло.
Следовало принимать какие-то меры.
Когда через несколько часов ей позвонила мать, у Хазан появилась смутная идея, какие.
***
Селин нравилось считать себя хозяйкой дома Гекхана, и пусть Джемиле там думает себе, что хочет, пока Селин живет с братом, хозяйкой его дома будет она, подумала Селин, пробуя рыбу, приготовленную госпожой Назгюль. К тому же, Джемиле, подумала она, и не стремилась быть хозяйкой, ей достаточно было просто цепляться за Гекхана.
Селин пока так и не поняла, как она относится к Джемиле. Наверное, она ее немного ненавидела, потому что Джемиле была на редкость вредной дамочкой, и Селин так и не могла понять, почему Гекхан так ее обожал? И она ревновала, потому что… Потому что Гекхан был ее братом, и всегда был только ее, а теперь ей приходилось делить его не только с этой ведьмой Джемиле, но и с мелкой Омрюм, которая была в принципе ничего, но немного какая-то долбанутая, как все Чамкыраны.
Но с другой стороны… Селин была еще девчонкой, когда поняла, что Гекхан до сумасшествия, до чертиков влюблен в Джемиле Чамкыран. В чужую жену. Когда-то это ее даже шокировало. Ее брат влюблен в замужнюю женщину. Ее брат держит в своих вещах фотографии замужней женщины, и иногда, просто услышав ее имя, сидит, уставившись в пустоту и улыбаясь, как псих. Уф. Если это настоящая любовь, то лучше не влюбляться.
В дверь раздался звонок, и Селин вприпрыжку поскакала к двери. Сегодня в доме Гекхана Эгемена был ужин, и Селин была на нем хозяйкой, что бы там не думала Джемиле.
– Здравствуй, Селин, – Хазан крепко обняла ее. – Синан еще не приехал?
Селин покачала головой, снова обнимая Хазан, во все глаза глядя на подругу семьи, которую так давно не видела. Хазан была девушкой, которую ставили всем в пример. Красивая, умная, образованная, дисциплинированная, помогает своей матери, помогает ее, Селин, отцу, следит за Синаном, поддерживает Гекхана, следит за своей сестрой Эдже, управляет собственной фирмой, заседает в совете акционеров холдинга. Идеальная дочь, идеальная сестра, идеальная бизнес-леди, все будьте похожи на Хазан, девочки, как это у нее получается, как ей хватает двадцати четырех часов в сутки?
Селин думала, что она бы спятила, а Хазан – вот она, спокойная, выдержанная, одетая с иголочки, причесанная идеально, накрашенная совершенно, как будто созданная по проекту.
