– Ты посмотри на него, как изъясняется, а? Слышали бы вы его сегодня утром, каждое второе слово – похабщина, и каждое первое – ругательство. У нас с Али чуть уши не отвалились. Я уж не говорю о том, как он налетел на меня с кулаками.
– Мехмет, – твердо сказал отец. – Ты не можешь просто так избивать людей.
– Ну почему же не может? – Влез Кудрет прежде чем Мехмет успел защититься. – Еще как может. Это же его первая профессия. И последняя, да? Другого образования у тебя, кроме сертификата тренера, нет. Что он тут делает вообще? Мое присутствие им неуместно. Я родственник этой семьи, между прочим. Я бывший муж его будущей жены, – Кудрет ткнул пальцем в Гекхана. – А этот тип что здесь потерял?
– Мехмет здесь по моей просьбе, – сердито ответил Гекхан, – вот тебя я точно не звал.
– Хватит! – Отец выкрикнул это второй раз за вечер, и снова все замолчали.
– Адвокат говорит, – тихо начал Мехмет после долгой паузы, – что будет сложно, но он попробует договориться с прокурором. Боюсь, полностью избежать тюремного срока будет нельзя, но есть шанс на год или около того, может быть, с сокращением срока за хорошее поведение…
– О Аллах, – Хазан потерла виски. – В голове не укладывается.
– И ведь всего-то навсего надо было промолчать. Просто промолчать, и ничего бы не случилось… – Гекхан покачал головой, и Хазым Эгемен поднял голову.
– Это все твоя вина, – сказал он, глядя на Мехмета, и Мехмет осекся, обалдело уставившись на отца. Он приоткрыл рот, пытаясь что-то ответить, но отец перебил его. – Это все ты. О Аллах, я проклинаю тот день, когда ты вошел в нашу жизнь.
– При чем тут я? – Голос Мехмета звучал пронзительно, резко, нервно. Хазан выпрямилась, вопросительно глядя на отца, и даже Кудрет вскинул брови, глядя на Хазыма Эгемена с недоумением.
– Ты промыл ему мозги. Он сам это сказал. Что это твоя работа. Ты наболтал ему какой-то чепухи. Полностью взял под контроль моего сына. Все то, что он тогда говорил, это не он, это ты его настроил. Нес там всю эту чушь, про то, как у него ничего не было, как он бы предпочел жить в бедности, про то, как тебя заживо хоронили. Жаль, что откопали в таком случае.
– Дядя Хазым! – Хазан вскочила на ноги, с ужасом глядя на отца, а Мехмет стоял, словно пораженный громом, уставившись в одну точку перед собой.
– Все покатилось в пропасть из-за тебя. В день, когда ты пришел, все это началось. Одни несчастья, и все началось в день, когда ты появился в нашей жизни, и я каждый день проклинаю тот день. С твоим появлением все и началось, мои сыновья подняли против меня бунт, моя дочь не желает меня видеть, даже дочь моего друга, и та пошла против меня, и все это началось с твоим тут появлением. Пока тебя не было, мы жили мирно. Кто ты такой? Кто ты такой, и за что Аллах наказал нас твоим появлением?
Гекхан чувствовал, что у него отвисла челюсть, но он никак не мог закрыть рот. Отец бил все рекорды. В своем стремлении не признавать свою вину, он готов был свалить все на совершенно постороннего человека. Гекхан оглядел комнату, видя, что все солидарны с ним – на лицах всех присутствующих был только шок, шок и ничего кроме шока.
Мехмет Йылдыз ошалело хлопал глазами, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба, он не отрываясь смотрел на отца и молчал, по-видимому, не находя слов.
– Мехмет… – Хазан подошла к нему, взяв его за руку и попытавшись приобнять, но Мехмет протестующе поднял руку, отступая от нее на шаг. Он окинул безумным взглядом комнату, неверяще глядя на каждого, и снова посмотрел на Хазыма Эгемена.
С его губ сорвался короткий смешок. Еще один. И еще.
Его плечи затряслись, и он разразился громким, заливистым, оглушающим смехом. Он смеялся, закинув голову и казалось, что в его глазах уже наливаются слезы.
– Свершилось, – голос Кудрета было еле слышно из-за хохота Мехмета, и это несмотря на то, что Кудрет голос никогда не понижал. – Свершилось. Он наконец-то спятил. Поздравляю всех, мы дождались.
Ответом ему был новый взрыв хохота, и Мехмет покачал головой, поднимая руку в сторону Кудрета, и пытаясь подавить смех.
– Нет-нет, господин Кудрет, – сказал он сквозь короткие и резкие, сотрясающие тело смешки. – Я в твердой памяти, уверяю. Это правда очень смешно. Если бы вы только знали, вы бы тоже посмеялись. Уж вы-то в первую очередь.
Он снова залился смехом, на этот раз прикрывая лицо ладонями и присел в кресло, склонившись вперед. Отец громко фыркнул, поднимаясь на ноги и с гневным видом удалился из комнаты.
– У судьбы потрясающее чувство юмора, знаете? – Мехмет поднял голову, оглядывая всех, кто оставался – Гекхана, Кудрета, Хазан, присевшую на пол у кресла рядом с ним, держащую его за руку. – Черт возьми, это правда, очень смешно. И очень грустно. Очень, очень грустно.
С этими словами он вдруг поднялся, подхватил пиджак и тоже пошел прочь, не оглядываясь, и Хазан быстрым шагом пошла за ним.
– И что это было? – Это были единственные слова, которые смог выдавить Гекхан, и Кудрет кивнул, с любопытством глядя вслед удаляющимся.
