— На Фарини никто не напал? — спросила Фия, озираясь.
— Вроде бы, нет. Умер один из его слуг, туземец, тут его и схоронили.
«Напал», — поняла девушка.
— Менеер Николас, нам надо держаться вместе, с оружием наготове, не упуская друг друга из вида. И спать по очереди, как у колодца.
Ее не по-женски серьезный, твердый тон мало вязался с нежным обликом стройной смуглянки. Наблюдая, как Фия примкнула к «маузеру» кобуру-приклад и для пробы вскинула магазинку к плечу, он невольно залюбовался ее сосредоточенным, даже мужественным лицом.
«Настоящая казачка».
— Так и сделаем. Сперва поднимемся на ту стену и осмотрим округу. Из-за гряды к нам не сунутся, а с ровного места жди беды.
Толстая невысокая стена давала широкий обзор подступов. Справа редкие выступающие камни — отсюда напасть трудно. Слева часто стоящие купы кустарника, кое-где сливавшиеся воедино, — эта сторона опасна. За ветвями враг не виден, может подобраться близко.
— Пока никого, — опустил он бинокль.
— Они намного отстают. — По нажитой в плену привычке Фия опустилась на корточки. — Но их путь — прямой, а бегают они проворно. Как охотники тсвана умны — смекнут, куда мы могли направиться. Соленый колодец, крааль вождя и горы — ближе воды нигде нет, всюду смерть. Много у нас патронов?
— Сколько бойцов пошлет вождь?
— Две дюжины. Из них половину к Соленому, они задержатся на сутки.
— Пойдемте за водой. Нас могут отрезать от ручья.
Шагая к зарослям с канистрой, Николай мельком пожалел, что не захватил фотографического аппарата. Хотя — сложно будет доказать ученым археологам, что на пластинках запечатлен именно Забытый город. Злое время потрудилось над строениями допотопных жителей, уже мало похожими на следы цивилизации. Их надо наблюдать воочию, а не фотографировать. То-то снимкам Фарини никто не поверил!..
«Зарисую, нанесу на карту, и достаточно. Я был прав, взяв патронов с лишком вместо коробки стекляшек».
— Мы идем по мощеной улице, — донесся сзади голос Фии.
Под ногами она разглядела стыки плит, на которых за бессчетные столетия из пыли и отмерших трав образовался тощий слой земли.
Вслед за ней и Николай стал различать, как из окружавшего их хаоса, подобно теням, проступают черты сгинувшего города — скошенные ограды, вогнутая мостовая с канавкой стока посредине. Рядом утопленные в землю наклонные мегалиты — то ли алтари, то ли надгробия.
Стоило оглянуться — на поросшей камнеломками скале заметен барельеф в виде громадной головы, увенчанной подобием короны. Но лик напоминает муравья или медведку под увеличительным стеклом. Выпуклые глаза, торчащие вперед челюсти…
— Не люди жили здесь, — вырвалось у него.
— Как тихо… — прошептала Фия. — Птиц не слышно, а ведь на кустах полно ягод.
В безветрии мертвого города каждый шаг был неуместным звуком, чуждым гнетущей тишине. Словно весь каменный оазис терпеливо ждал, когда они уйдут. Даже журчание ручейка в тени акаций было слабым, приглушенным. Вода струилась боязливо и старалась побыстрее исчезнуть между обомшелых валунов.
— Я начинаю понимать бушменов, — поделился мыслями поручик, набирая воду. — Даже если это священное место, как писал Фарини, я воздержусь гадать, кому тут поклонялись.
Фия напилась с колен, низко склонившись к ручью. Утерлась и молвила:
— На обратном пути к «Ягве» я покажу камень. Там что-то нарисовано, но мы шли рядом, отойти я побоялась. Приближаться к камню — тоже.
«Такой глазастой — верный путь в медички, — убедился Николай, когда дошли до названного камня. — Даже искоса любую мелочь заприметит. Но отдают ли буры дочерей в учебу? Кажется, только замуж».
Уродливый рисунок на боку камня изображал черный силуэт, весьма отдаленно схожий с человеком, склоненный к маленьким фигуркам цвета охры, с луками в ручонках. Словно длинный, худущий нагнулся над малыми детьми, один из которых лежит ничком.
Сверху на камне Мельников увидел высохшие черно-красные потеки. Большей частью они были смыты дождем и сметены ветром, сохранившись в лунках и выщерблинах. Позади монолита лежал череп газели, объеденный жуками и крысами.
Как сговорившись, Николай и Фия дружно промолчали о том, что пришло на ум.
Хлопоты с яхтой и блуждание по вымершему городу заняли немало времени. Запасшись водой, сделали вылазку за ползучими дикими дынями цамма — те местами разрослись как на бахче, их сладковатая сочная мякоть стала добавкой к ужину.
Восточный склон колоссальной стены-гряды покрылся тенью. Она сгустилась и поползла от подножия к ним, сидящим у «Ягвы», — тяжелая, бесшумно движущаяся. Фия едва успела прожевать билтонг и отвлечься от тревожных дум чтением «Таймс», когда темнота накрыла стоянку.
В забытый всеми Бечуаналенд не долетали ни дирижабли, ни пули — лишь смутные пугающие слухи. Пока Фия делянки мотыжила, важные господа перекроили мир. Те, кто проиграл, винили во всем Россию.
