— Они опасны! — Лестрейд раскраснелся, маленькие глазки горели искренней яростью. — Существо, которое почти во всем опережает обычного человека и при этом желает управлять им! Им чужда наша мораль, они повсюду несут с собой разрушение!
— Разрушение, сэр?!
Лестрейд осекся. Вытер пот со лба и отложил карандаш.
— Сейчас вы этого не понимаете, Атчесон.
Констебль не стал отрицать. В его памяти был еще свеж провал полиции в деле кентерберийского привидения, блестяще расследованного Холмсом. Если бы не сыщик, смерти мирных жителей до сих пор считались бы несчастными случаями, а сущность Ю-сто-сорок-один, сбежавшая из резервации Юсэев, по-прежнему творила бы свои бесчинства.
— Никак нет, сэр, не понимаю.
— Вам кажется, Лондон начал очищаться от преступности… Но поверьте, это лишь первая ступень его дьявольского плана. Проникнуть в наше общество, добиться доверия, уважения. А затем…
Тут Лестрейд многозначительно замолчал. Констебль тоже помолчал, ожидая продолжения.
— Как бы то ни было, — решился заметить он, когда пауза затянулась, — мы не можем арестовать мистера Холмса на основании одного лишь подозрения.
— Уверенности, Атчесон, уверенности!
— Боюсь, сэр, даже на основании вашей уверенности. Комитет Контроля и Очищения не даст согласия.
Лестрейд сморщился и нехотя кивнул:
— Тут вы правы, черт возьми! Нам необходимо вывести мерзавца на чистую воду. На данный момент стопроцентный результат дает только вскрытие…
Атчесон слегка побледнел.
— Не хотите же вы, сэр…
— И хотел бы, но не имею права! — огрызнулся инспектор. — Но, дьявол меня раздери, ни один поганый орсеец не будет прятаться у меня под носом! Я вам не идиот! — он с диким видом помахал перед констеблем указательным пальцем, и Атчесону стоило больших трудов не отшатнуться.
Но Лестрейд уже взял себя в руки. Замер, сосредоточенно уставившись в одну точку. Во взгляде его читалось такое напряжение, что констебль обернулся.
Однако темный угол кабинета был совершенно пуст.
— Мы поступим иначе, — медленно процедил инспектор, не отрывая взгляда от чего-то, видимого лишь ему одному. — Расставим ловушку… Будь я проклят, если он не попадется в нее!
Карета быстро катилась по дороге, обрамленной величественными тополями. Вокруг зеленели поля, в кронах пели птицы. Вдалеке, на холме, возвышались две зубчатые башни поместья Кроули. Желтая дорога петляла под холмом, словно нить из клубка, запутанная проказничающим котом, и доктор вздохнул: поездка изрядно его утомила. Несмотря на солнечную погоду, дни стояли промозглые. Он поплотнее обернул шарф вокруг шеи и пожалел, что не захватил перчаток.
Холмс в радостном возбуждении потер руки.
— Наконец-то, Ватсон, наконец-то! Я рад, что Лондон остался далеко. Мы погрязли в его мещанском болоте!
— Однако это весьма милое болотце, — возразил его спутник. — С лучшим в городе чаем. Бьюсь об заклад, здесь нам такого не предложат.
— Миссис Хадсон непревзойденная женщина, это верно. Ее кухня выше всяких похвал. Но ваши мысли, Ватсон, определенно заняты не тем, чем следует! Разве сердце ваше не стучит учащенно в предвкушении дела, которое нас ожидает?
Ватсон прислушался к себе. Нет, ничего не стучало.
Он улыбнулся, глядя как по мере приближения к поместью волнение все сильнее охватывает его обычно хладнокровного друга. Однако когда карета въехала во двор и, сделав широкий круг, остановилась, Холмс вновь стал самим собой: спокойным, выдержанным, бесстрастным детективом.
Лучшим детективом Англии.
Телеграмму Лестрейда они успели обсудить по дороге.
— На первый взгляд дело кажется несложным, — говорил Шерлок, рассматривая однообразный, но приятный пейзаж за окном. — Однако вы же знаете инспектора, Ватсон. Он способен ничего не найти даже там, где на карте нарисован крестик и подписано «рыть здесь».
— Но речь точно об убийстве?
— Вне всяких сомнений. Бедная женщина была задушена подушкой во сне.
— Сама миссис Кроули?
— Да, владелица поместья. Кроме нее, как следует из телеграммы, в доме постоянно проживают ее младший брат Роджер, ваш коллега доктор Челли, компаньонка и двое слуг, пожилая семейная пара. Не замечаете ничего особенного?
Карета сильно накренилась на повороте, жалобно скрипнули рессоры.
— Особенного? Пожалуй, нет.
— А как же доктор, неотлучно находящийся при хозяйке поместья? Миссис Кроули либо была серьезно больна, либо относилась к тому типу женщин, которые получают удовольствие от смакования несуществующих болячек.
Ватсон привстал:
— Кажется, подъезжаем!
Из окна галереи на карету, запряженную серой парой, смотрели двое: хмурый узкогубый человечек, сильно сутулящийся и имеющий привычку держать руки в карманах, и высокий голубоглазый юноша с ярким румянцем во всю щеку. Первый был уже хорошо известный читателю инспектор Лестрейд, второй — не столь хорошо, но тоже известный Том Атчесон, констебль.
— …взял с собой, поскольку не хочу расширять круг посвященных, — буркнул Лестрейд, заканчивая разговор, — и рассчитываю на ваше молчание. Ясно?
— Так точно, инспектор!
— Скоро подъедет детектив Моррисон. С ним можно быть совершенно откровенным. Он введен в курс дела.
