Они выбежали на балкончик в огромном зале, где собралось десятка два местных обитателей. На куполообразном потолке было круглое отверстие, из которого вниз лился яркий солнечный свет.
– Вот тебе и свежий воздух, – обреченно выдохнула Беска и оглянулась.
За спиной уже стояло четверо мужчин, перекрывая дорогу назад.
Прыгать вниз с высоты было бы самоубийством.
– Вор! – провозгласил знакомый им привратник, подходя ближе и показывая пальцем на Беску.
– Вор! – подхватил хор голосов в зале.
– Вор должен умереть! Чтобы никому больше в голову не приходило, что Мастеров можно ограбить! – громогласно заявил привратник.
– Вор должен умереть! – подхватили остальные.
– Вы опоздали. Я уже умерла! – зло прошипела Беска. – Ее только не трогайте. Она не причем!
– Она прикрывала вора, значит, тоже вор. Она выйдет на поверхность и будет рассказывать всем, что почти ограбила Мастеров. Такого не будет. Вы умрете обе!
Привратник показывал на них своим кривым узловатым пальцем. Беска с трудом сдерживала себя, чтобы не схватиться за него и не сломать эту хрусткую косточку, как мешающий сучок.
– В яму их! – крикнул он.
Беска быстро сунула руку за пазуху, забыв, что костяного кинжала там уже нет. Его же украл Слава. Каз тут же превратилась в пантеру, выгнула спину и зашипела, как рассерженная кошка.
Дальше Беска ничего не помнила. Мир вдруг просто померк.
Она очнулась со связанными руками, лежа в какой-то узкой клетушке. Каз в человеческом облике валялась без сознания рядом, всем весом навалившись на ее ноги, отчего те уже затекли и вовсю кололи мурашками.
Беска подергала коленкой, голова подруги смешно задергалась, и та медленно и сонно приоткрыла один глаз. Наверное, ей снилось что-то хорошее, потому что сначала Каз непонимающе оглядывалась, а на губах еще играла тень легкой улыбки. Только спустя пару секунд она окончательно проснулась, вспомнила все произошедшее и резко села. Руки у нее тоже были стянуты за спиной.
– Где мы? – спросила она.
– Хороший вопрос. Следующий вопрос, – съехидничала Беска и оглянулась.
Небольшая клеть, размером примерно метр на два, стояла посреди узкого и длинного темного помещения. Слабый свет пробивался через щель в воротах в торце комнаты, больше в темноте ничего не было видно.
Где-то за воротами шумела толпа.
– Это и есть яма? Мы теперь так до голодной смерти будем сидеть? – спросила Беска.
– Боюсь, что нет, – прошептала Каз. – Я чувствую стр-р-рашный запах. Могилор-р-рожденные.
– Кто?
– Нежить. Чудовища из-за гр-р-рани. Монстр-р-ры иных миров. Как хочешь назови! Суть одна. Нам крышка.
– Ясненько. Местный плебс хочет зрелищ. Яма – это не тюрьма, а арена для сражения. Ну что же, это уже не так безнадежно.
Беска выудила из складки штанов лезвие бритвы и перерезала веревку на руках Каз. Та в ответ освободила ее.
– Это все из-за тебя! – прошипела Каз.
– Естественно. Весь мир крутится вокруг меня, – кивнула Беска, пряча бритву. – Если бы не я, то ты бы даже до Оракула не дошла. Сгинула на полдороги на маковом поле или постояла бы на берегу реки и пошла бы назад домой, чтобы вместе с соплеменниками ждать тихой смерти. Это, конечно, было бы лучше.
– Но зачем так бездумно по-дур-р-рацки подставляться?
– Потому что я иначе не могу. Я такая, какая есть. Если нужно делать, я делаю, а не рефлексирую: можно ли, а что за это будет, а какие последствия. Главное – ввязаться в бой, а там разберемся. Потому мы и дошли досюда. И выберемся. А если и сдохнем, то так, что потом об этом будут легенды складывать. И это в сто раз лучше, чем ждать неизбежной смерти, как твое племя.
– Тебе легко говор-р-рить. Ты ни за кого не отвечаешь! Ты самая большая эгоистка, котор-р-рую я только встр-р-речала! Думаешь только о себе. А за мной действительно стоит мой нар-р-род, и я не могу и не должна их подводить из-за капр-р-ризов самовлюбленной эгоистки.
Беску это все-таки задело. Она тоже резко села и подалась вперед, приблизив лицо к Каз на расстояние дыхания.
– Да я только и делаю, что думаю о других! Мне-то самой уже ничего не нужно. У меня нет личных стремлений: ни богатство, ни власть, ни любовь меня уже не беспокоят. Одно только желание – очистить мир от той мрази, что убивает женщин и детей. Думаешь, мне не больно смотреть, как все тут готовятся тихо сдохнуть? Только что я с этим могу сделать? Ни-че-го. Невозможно втоптать человека в счастье, если он сам его не хочет. Так что у меня есть две проблемы: целый народ с суицидальным настроением и мразь, пачкающая землю своими ногами. И если с народом я ничего не могу сделать, то вот с мразью очень даже способна преуспеть. А ты как раз эгоистка и есть! Самонадеянно мечтаешь стать спасителем всех племен. Надеешься, что Оракул вернет тебе Черничный замок? Да этот пузатый херувим-переросток торгует легкодоступным будущим за бартер. Если бы у него была бы сила совершать такие изменения, какие ты хочешь, то он бы не сидел в своей хижине в жопе мира.
– То есть ты зар-р-ранее была увер-р-рена, что мой путь не имеет смысла и тащила за собой, только чтобы я помогла твоей мести?
