Неожиданно на центральной ложе возникло движение. Занавес в глубине отдернулся в сторону, внутрь забежал один из мастеров, быстро оглядел кресла и посторонился, пропуская кого-то куда более важного.
Появившийся в ложе старик даже на человека-то походил с натяжкой. Слишком большая голова, слишком серая кожа. Сгорбленная спина не позволяла понять – он имел такую форму от рождения или скрючился в силу возраста. Однако в данный момент у него был и внешний вид, и походка ссутулившейся гориллы: длинные толстые руки опускались ниже колен. Еще чуть-чуть, и он мог бы отталкиваться кулаками от пола.
Судя по тому, как моментально стих шум трибун, это и был Нулевой, которого требовал Авантюрист.
Старик грузно опустился в широкое кресло и только после этого неторопливо взглянул на арену. Близоруко и подслеповато всматривался по очереди в каждого из четверки и, дойдя до Бески, вздрогнул:
– Девочка моя, – прошамкал он, – ты жива!
Беска оцепенела, чувствуя, как мурашки разбегаются по спине.
– На колено перед принцессой и наследницей трона! – хрипло рявкнул Нулевой так, что никакие усилители не понадобились.
Зрители на трибунах моментально вскочили с мест и действительно опустились на одно колено, склонив головы.
Слава чуть было не завыл от безысходности и злости, когда приземлился на рассохшийся старый паркет дома в Арзамасе. Из-за этой гадины-феи он потерял Беску, и, скорее всего, навсегда. Ей же и в голову не придет искать его тут. А перемещаться к людям она не умеет – сама же признавала, что никак не может проверить, что стало с Авантюристом.
Слава яростно заорал, что есть мочи, вскочил и наподдал ногой валявшуюся банку из-под доширака.
Вот теперь он действительно понял, что жизнь кончена. Без Бески у него не было не только ни единого шанса выжить. Стоило признать, что без нее и с самими желанием жить тоже имелись проблемы.
Хотелось просто лечь прямо тут в комнате и, наконец, умереть.
Слава опустился на пол, непонятно зачем стараясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы.
А ведь как он был горд собой, когда заранее распознал нападение монстра.
Сон сморил обеих девушек на цветочной поляне так быстро, что Слава заподозрил неладное. Особенно, когда посмотрел на Беску и осознал картину. Та, кто никогда не спит, сопела как младенец. Только тогда он обратил внимание на свои чувства, которые просто кричали, что ситуация уже красная, как пожар. Опасность была всюду… и нигде конкретно.
В чем же тогда таится опасность? Может, это не просто снотворный газ, а яд? Тогда Беску нужно срочно хватать и тащить прочь с поляны!
Он опустился на колени и склонился над ее лицом, чтобы проверить дыхание. Ее беззащитные губы были так близко, что по телу пробежали мурашки. Вот только не была она спящей красавицей, которой помог бы поцелуй.
В этот момент монстр решил, что на Славу тоже наконец подействовал сонный газ, и ринулся в атаку.
Выглядело это довольно жутко, словно с мира сдернули тонкий фальшивый слой. Реальность скомкалась, съежилась, сползла, как сдернутое одеяло, и под ней оказалась другая, где не было никаких черных цветов, а от края лесной поляны к ним стремительно ползло чудовище.
Слава быстро перекатился к рюкзаку и начал лихорадочно тащить из него арбалет. Дуги оружия цеплялись за стенки и завязки и категорически отказывались вылезать наружу.
Когда до многозевного монстра на волосатых паучьих лапах оставалось всего шагов пять, Слава наконец смог выдернуть оружие и взвести его.
Его странное зрение и тут не подвело. В красной, как кровь, что сейчас должна была пролиться, ситуации, проявилась небольшая синяя точка. Если умудриться попасть в нее, то она должна была лопнуть, залить спокойным цветом все вокруг и потушить огонь опасности. Если только попасть.
Он, стоя на коленях, быстро вскинул арбалет и выстрелил, но рука в последний момент чуть дрогнула, и Славе показалось, что промахнулся.
Взводить оружие заново времени уже не было. Тут он вспомнил об огромном ноже Бески, что, в принципе, мог бы сойти даже за небольшой меч.
Не вставая с колен, он перекатился к девушке, сунул руку ей за пазуху, смущаясь от того, что невольно касается груди, неуклюже схватил нож, попав ладонью не на рукоять, а на лезвие, и потащил наружу, но тут же вскрикнул от боли. Клинок, хоть и был костяным, но оказался острым, как бритва, и глубоко поранил руку.
Схватив кинжал за рукоять левой рукой, он обернулся и увидел, что чудовище отползает прочь из последних сил.
Слава настиг монстра уже на самом краю поляны, когда тот издыхал, судорожно дергая лапами. На всякий случай он ткнул ножом в хитиновое брюхо, но зверь даже не вздрогнул.
С правой ладони обильно капала кровь, и Слава машинально вытер пальцы о ствол ближайшего дерева. Рану нужно было срочно перевязать, только чем?
