Слава боялся, что сил на резкое движение может уже не хватить, но адреналин подстегнул пульс и придал скорости движениям. Удар зажатым в правой руке ножом оказался быстрым и хлестким. Рана опять вспыхнула болью, и ладони тут же стало мокро, но нож попал ровно туда, куда Слава целился: накрепко пригвоздил хобот к деревянному полу.
Зазеркальник верещал, топал ножками, отчаянно крутил всеми шестью глазами, но сдвинуться не мог. Для этого ему потребовалось бы разрезать свой хобот пополам.
Слава резко вскочил – откуда только силы взялись – и схватил зазеркальника за голову.
– Верни меня! Слышишь! Выверни наизнанку обратно! Сделай таким, каким был до встречи с тобой! – кричал он в отчаянии.
Тварь визжала, извивалась и билась в истерике, но Славе было его не жаль. Скольких бомжей он выпил в этом и подобных заброшенных зданиях? А может и не только бомжей – дети ведь тоже любили играть в таких местах.
Но как же зазеркальнику подсказать, что от него требуется?
Верни! Меня! Обратно! – кричал он на монстра, но все было без толку.
Только тут Слава понял, что инвертирует тварь скорее всего укусом того самого хобота, который он к полу и прибил.
Он подставил под хобот кровавую ладонь.
– Кусай!
Был, конечно, риск, что зазеркальник сейчас и впрыснет тот яд, что растворит все внутренности в кисель, но Слава надеялся, что по распространяющейся боли поймет, что что-то пошло не так, и успеет отдернуть руку. Инвертирующий укус точно был безболезненным, иначе бы жертвы просыпались и замечали у постели монстра.
Лишь бы покалеченный хобот вообще работал.
Зазеркальник все еще верещал, дергался и вообще не обращал внимания на Славины действия.
– Хорошо. Мы подождем, – сдался Слава и сел рядом на пол.
Минут через пять зазеркальник затих. У его хобота уже скопилась небольшая серо-сиреневая лужица то ли крови, то ли яда.
Слава опять подсунул под хобот окровавленную ладонь.
Зазеркальник растерянно взвизгнул.
– Кусай! – твердо повторил он, стараясь не повышать голос, чтобы трусливый зверь опять не впал в истерику, но для убедительности взял валяющуюся на полу вилку и приставил к одному из шести глаз.
Ладонь внезапно кольнуло и защипало, но не болью, а холодом. Она тут же онемела, как от заморозки.
Слава тут же отдернул руку и с бешено бьющимся сердцем начал вслушиваться в ощущения: какой из ядов ему впрыснули – инвертирующий или смертельный?
А как это понять?
Онемение быстро ползло вверх по конечности, приближаясь к плечу.
На всякий случай он отполз от монстра подальше.
Как только покалывание добралось до туловища, то резко ускорилось. Ледяная волна вдруг хлынула в мозг, мир закружился и померк.
Последней его мыслью было сожаление, что зазеркальник его все-таки обхитрил, и что Беску он теперь так и не спасет. Она же без него точно влипнет в неприятности.
Беска яростно ходила кругами по небольшой библиотеке, как загнанный в клетку тигр.
Нулевой изъявил желание поговорить с ними с глазу на глаз именно тут. Теперь вся компания сидела в глубоких удобных креслах уже минут пятнадцать, а тот все не шел.
Слава рассказывал, а Беска, казалось, вообще не слушала, а только металась из угла в угол нервной походкой. После трагичной паузы, когда Слава отключился в заброшенном доме рядом с монстром, она первой не выдержала и раздраженно спросила:
– Драмы ты напустил! Перебор. И так же видно, что не сдох. Как ты этого поросенка заставил тебя сюда притащить?
– Просто оседлал. Очнулся минут через пять, понял, что вроде как пришел в норму, так как надписи на дошираках на полу опять читаемыми стали, сел на него верхом, вытащил нож, освободив хобот и обхватил эту свинку покрепче. У трусливого зверя после такого должно быть инстинктивное желание сбежать. Только куда он двинется на таких тонких ножках, когда на нем еще моя туша лежит? Только в другие миры. Вот тварюга и не подкачала: взбесилась, как дикий мустанг. Начала прыгать через свое четвертое измерение в разные места. Я даже понять не мог, где оказывался каждые пол секунды.
У меня уже голова кружилась от этой бешенной скачки, и я реально опасался, что свалюсь, и тут вспомнил: Каз говорила, что зазеркальник по запаху меня выбирал. Аромату волшебства, который в кольце есть. Ну я его с шеи сдернул и зверю в морду ткнул.
Зазеркальник-то не тупой, уже немного привык к моим требованиям. Выдрессировался. Тут уже быстрее понял.
Один раз мы почему-то скакнули в сад к фее, где она обжималась с каким-то белокурым мужиком, и перепугали ее так, что посмотреть приятно было. А уже следующим скачком зазеркальник перенес меня на арену.
– Ясно. Скучно. Я ждала чего-то большего, – резко ответила Беска и повернулась к Авантюристу.
– Ты мне врал! Постоянно!
– Ни единого раза, моя дорогая, – с ироничной улыбкой ответил он, комично изобразив поддельный испуг.
– Что значит «принцесса»? Откуда они тебя знают? Почему ты не сказал мне, что уже бывал в этом мире? Кто ты вообще такой? Почему я имею право на камни и по какому такому праву?
Авантюрист загадочно улыбался и хитро щурился:
– Сейчас тебе все объяснят. Потерпи.
