С Николасом Айден встретился уже на обеде, где тот вдохновенно поведал о тех, с кем поговорил, и то и дело порывался что-то сделать магией. Айден его постоянно одёргивал, слышал в ответ бурчание, но Николас не спорил.
Потом до ночи Айден погряз в книгах, вспомнив, что Саттон после Праздника рябины устраивал одиночные занятия магией. Простенькое зачарование, но без связок. Николас где-то пропадал и вернулся только к ночи. Встав с утра прямо перед колоколом, поворчать он не успел, зато теперь оттягивался по полной.
Зачаровывать Николасу запретили. Три дня, строго сказала лекарка. Поэтому на занятиях Саттона Николас изнывал – и доставал этим всех вокруг.
Он крутился на месте, громким шёпотом давал непрошеные советы, пока Саттон не сделал ему замечание. Студенты по одному выходили в заднюю часть комнаты, быстренько справлялись с зачарованием и возвращались на место.
Айден шёл последним, и к этому времени он уже думал не столько о том, как сейчас пройдёт его первая одиночная магия в Академии, сколько о том, как невыносимо чешутся руки заехать этому придурку чем-нибудь тяжёлым.
Николас успел горестно повздыхать, сочинить похабное стихотворение, сложить из бумаги с ним самолётик и запустить в Милтона. Пафосная поэзия начиналась строками известной молитвы Безликому, а потом переходила в откровение о глазах, ногах и чьём-то заде.
– Задница здесь только ты, – прошипел с раздражением Айден. – Ежовая жопка.
Подперев голову рукой, Николас уставился на него скучающе:
– Ой, да чего нудишь, шёл бы первым, и дело с концом.
На такое Айден не осмелился. Николас говорил, что они много тренировались, всё было в порядке, так что и сейчас у Айдена не возникнет проблем. Айден корил себя, что со всеми праздниками и прочими происшествиями не потренировался с чарами в одиночку.
Николас в очередной раз горестно вздохнул со скуки, чем заслужил парочку осуждающих взглядов.
– Ты мог остаться в комнате, – шепнул Айден.
– И пропустить твой позор? Ни за что!
– Ты же уверен, что я сдам.
– А вдруг нет? Хочу посмотреть. И на твою магию со стороны.
На ближайшие дни у Николаса официально было разрешение от лекарки на свободное посещение, он считался выздоравливающим. Айден искренне полагал, что это ему здесь надо сочувствовать, потому что он слушает бесконечное нытье о магии. Оставаться в комнате Николас не пожелал и попёрся на ритуалистику Саттона. Хотя вот со следующего занятия по истории собирался слинять в комнату, прикрываясь свободным посещением.
– Ваше высочество, прошу.
Тяжело шагая, Айден прошёл между партами и остановился в пространстве для зачарования. Уселся перед положенным Саттоном амулетом, прикрыл глаза и поднял свою магию.
Без связи она представала чистым ароматом влажной земли, разверстой могилой. Стараясь не задумываться, Айден направил её на амулет. Обычные усиливающие чары, такие штуки часто применяли с другими зачарованными предметами, чтобы увеличить воздействие.
Айден не пытался красоваться или поднимать тени. Быстро, чётко сделать работу без страховки связи. Не так страшно, хотя неприятное покалывание в ладонях возникло.
Закончить, убрать магию, открыть глаза, подняться. Тени стелились у пола, но ничего красивого или эффектного. Айден и не стремился.
– Грязновато, но принято, – кивнул Саттон.
Айден вернулся на место, наткнувшись на внимательный взгляд Николаса. Их связь почти опала, так что ничего не распознать.
– Нормально?
Рассеянно кивнув, Айден уселся на место, потирая руки друг о друга. Николас не успокаивался:
– Ты весь белый.
С нарастающей паникой Айден понимал, что и правда не всё в порядке. Как летом, когда он пытался колдовать, но то тени не удерживал, то, если выходило, потом становилось плохо. Вот и сейчас волнами накатывала дурнота.
– Проклятье, – пробормотал Айден.
До конца занятия оставалось минут десять-пятнадцать, не больше. Всего-то дотянуть. Саттон говорил о чарах усиления, рассказывал о будущей программе их занятий. Айден старался делать глубокие вдохи через нос и выдыхать через рот. В ушах звенело.
Он положил голову на сцепленные на парте руки и зажмурился. Лишь немного продержаться. Чуть-чуть.
Бездна, он столько не протянет!
– Мистер Саттон! Мне что-то плохо, Айден проводит меня в комнату.
Николас буквально за шкирку поставил Айдена на ноги и поволок в сторону. Саттон, кажется, что-то говорил, но Айден не слышал, а Николас попросту не слушал. Они выбрались из аудитории, и пока Николас закрывал дверь, Айден привалился к стене.
– Айден, – развернулся к нему Николас. – Что?
– На воздух, а…
Иногда это помогало. Вцепившись в Николаса, Айден позволил вести себя, хотя вернее было бы – волочь. Перед глазами плыло, ноги заплетались, а к горлу подкатывала тошнота.
Когда лица коснулась прохлада, дышать стало легче. Николас потащил Айдена в сторону, было слышно калитку оранжереи, которую кто-то опять забыл закрыть.
