Она тоже сидела на бортике бассейна, но ближе к колонне, ровно по центру выложенного плиткой цветка. Обхватив колени, положила на них подбородок. Её собранные в косу волосы намокли, и видеть её без пышных локонов было непривычно.
– В Академии правда есть что-то зловещее, – продолжила мысль Лорена. – И здесь столько коридоров и комнат! Да в трети из них годами никто не бывает.
– Слуги заходят, – вставил Николас.
Лорена смерила его самым уничижительным взглядом, на какой только была способна. Чей вес, конечно, уменьшился из-за того, что Николас в воде на спине ничего и не видел.
– Иногда меня удивляет, как ты умудряешься писать стихи, – сказала Лорена. – Твоя практичность меня почти оскорбляет.
– Приятно быть язвой.
Николас заявил это настолько самодовольно, что не оставалось сомнений, насколько ему действительно нравится. Он добавил:
– Может, я и стихи пишу по необходимости? Чтобы было на что шоколад менять.
Что точно вранье. Поэзию Николас любил искренне, всецело и без оговорок. Это Айден усвоил, когда снова собирал в аккуратную стопку раскиданные по комнате книги. Или садился на очередной томик стихов на диване.
Сам Николас писал постоянно, но относился к собственному творчеству с поразительным безразличием.
Он мог записать стихи на клочке бумаги, когда отлынивал от выполнения домашней работы, запихнуть их в учебник и благополучно забыть. Исписанные листы Айден находил и под софой, и под кроватью, куда они случайно залетали, даже в ванной один раз. Скорее всего, стихи пришли Николасу в голову, пока он брился. Он записал их и тут же отвлёкся на что-то другое.
На скромный взгляд Айдена, сочинял Николас хорошо. Что-то выходило хуже или, скорее, более неуклюжим, не доведённым до ума. Но он умел подмечать детали, выворачивать их и представлять в образах так, что при чтении ты невольно оказывался там, внутри этих строк.
– Тебе нравится обмен, – заметила Лорена. – Хотя у твоего отца достаточно средств, чтобы посылать шоколад, если бы ты захотел.
Николас промолчал, и Айдену даже связь не требовалась, чтобы понять, насколько ему неприятно. Конечно, генерал Харгроув мог достать что угодно. Возможно, даже прислал бы это по просьбе сына. Но уж точно Николас никогда и ни о чем не стал бы его просить.
Лорена не была в курсе взаимоотношений Николаса с его отцом. Да никто вроде в поэтическом клубе не был – кроме Кристиана, которому вряд ли известны детали, но в общих чертах точно догадывался. Он-то видел Николаса на крыше после возвращения из поместья.
К известию о предке, который основал Общество привратников, Николас отнёсся… никак. Это было давно, Хэмиш Харгроув несколько раз его прадед, к тому же непрямой предок. Как сказал Николас, он учился в Академии, был среди первых выпускников, а потом предпочёл остаться, будучи младшим сыном лорда без особых перспектив. Его старший брат унаследовал титул, поместье, женился и завёл детей.
– Но это забавно, – заявил Николас. – Мой предок основал тайное общество, а я всего-то накормил принца ведьмиными шляпками!
– Ты не кормил, – сухо заметил Айден.
– Это мы знаем. А в истории Академии запомнят другое!
Новости о Хэмише успокоили Роуэна. Как он заявил, его этот «мальчик со шрамом» беспокоил, но знать, кто он, давать имя, которое ему принадлежало, – это как освещать комнату зачарованными лампами. Сразу проще.
– Кстати, – сказал Роуэн. – Родители приедут на магию и бал.
Айден аж остановился и от неожиданности ушёл с головой под воду. Вынырнул, отфыркиваясь и уставился на Роуэна:
– С чего ты взял?
Настал черёд Роуэна смотреть с удивлением:
– Так они написали утром. Ты что, письмо не читал?
С укоризной Айден посмотрел на Николаса, но тот очень старательно делал вид, что вообще ни при чем. Письмо из императорского дворца и вправду пришло утром. Но Айдену пришлось ругаться и чуть ли не буквально вытаскивать Николаса из постели, прежде чем идти к Лорене. Иначе они бы ни в какие купальни не успели. А опоздать на встречу, когда ключ у Николаса – странно.
Так что прочитать Айден не успел. Визит родителей стал для него неожиданностью.
– Императорская чета не приезжает на бал, – сказал он.
– Да что так удивляешься! – внезапно возмутилась Лидия. – Они беспокоятся о вас и решили навестить. Тем более ваш юрист постоянно наведывается в Академию. У них есть повод волноваться!
Айдену до сих пор приходили записки от лекарки: каждый раз в разные дни она просила его зайти, проверяла, не принимал ли он ничего запрещённого. Она не испытывала воодушевления, Айдену происходящее казалось унизительным, но он мог понять, почему император потребовал регулярных проверок.
Иногда вместе с ним вызывали и Николаса, чаще он ходил сам за компанию, чтобы его тоже проверили и отправили во дворец отчёт, что никакими непотребствами ни принц, ни его сосед по комнате не занимаются.
– И когда они приедут? – спросил Айден брата.
– За день или два до показательной магии. Вряд ли вырвутся раньше.
– Да что ты такой кислый? – влез Николас. – Пообщаешься с родителями.
– Я и тебя познакомлю.
