– Император Луис Равенскорт скончался, корона перешла к его сыну Бенедикту. Но младший брат Луиса Ричард был ещё жив и прожил вообще-то долгую жизнь. Власть племянника он никогда не оспаривал, по-прежнему покровительствовал искусству. Но смерть брата повлияла на него. Возможно, потому, что она походила на смерть той актрисы.
Эту историю вспоминать при дворе не любили, а в учебниках обычно значилось, что Луис Равенскорт погиб при несчастном случае. Никаких подробностей. Потому что правда была неприятна для императорской фамилии: Луис убил себя. Не скрывалось, но об этом и не говорили.
Однажды ночью он тоже взял острый кинжал и провёл им от запястий до локтей. К утру, когда его нашли, он уже истёк кровью. Он тоже оставил послание, тоже кровью, но не на зеркале, а на стене своей комнаты. Одно слово – «прости». Оставалось непонятным, у кого именно он просил прощения: то ли у сына, который взошёл на трон в девятнадцать, то ли у жены, с которой они последние десять лет не делили спальню, формально оставаясь в браке, то ли у брата, то ли у любовницы, то ли у богов. Короче, это оставалось одной из тайн истории и императорской семьи.
– Есть разные версии, – воодушевлённо продолжал Николас. – Некоторые полагали, что на самом деле Ричард очень даже благоволил той актрисе, поэтому Луис приказал убить её. А позже его мучила совесть, поэтому он и себя убил подобным образом. Другие считали, он скорее вдохновился её смертью.
– Прекрати пересказывать домыслы! – резко осадил его Айден. – Император Луис был нездоров. Его всю жизнь мучили приступы меланхолии. Однажды он попросту с ней не справился.
– Возможно. Главное, в ночь его смерти на улицах столицы многие слышали мелодию баллады, которая звучала из ниоткуда, и повсюду распускались белые духоцветы. После этого принц Ричард тоже заразился меланхолией, и рассказывали, рядом с ним видят то призрак его брата, то актрисы, то их обоих.
По крайней мере, Николас не стал озвучивать, что некоторые полагали – сам Ричард их и убил, представив обе смерти самоубийствами. Но это было бессмысленно. Император вряд ли когда встречался с актрисой, а его смерть вовсе не была на руку Ричарду.
– Говорили, принц Ричард до конца жизни часто напевал «милый принц» и даже утверждал, что духоцветы не просто частички души. Их нужно срывать, чтобы эти кусочки возвращались в объятия Безликого.
Николас замолчал. Стоило ответить как-то колко, усмехнуться, но Айден не мог выдавить из себя ни слова. Дед как-то рассказывал про дядю. Айден был совсем маленьким, но запомнил, что в словах была горечь и упоминание того, что к концу жизни Ричард погрузился в безумие. Он мог и не такое говорить.
В тишине купальни над водой раздалось негромкое пение. Это Кристиан, привалившись к бортику, затянул красивую, но грустную балладу.
Мой милый принц, ты – единственный, кто может прогнать мои ночные кошмары. Позволь мне вдохнуть твоей жизни, позволь поделиться своей. Давай прогоним боль друг друга и больше не будем одинокими, пока одни и те же цветы не взойдут на наших могилах.
После купален собирались тихо, почти торжественно, преисполнившись диковатого пафоса баллады и историй. Лидия и Лорена ускользнули первыми, остальные на всякий случай подождали. Быть замеченными в купальнях не так страшно, а вот девушкам вместе с парнями точно нежелательно. Репутацию не убьёт, но подмочит.
Потом ушли Роуэн и Кристиан. Оставшись перед бассейном со спокойной гладью воды, Айден смотрел на неё, скользил взглядом по теням между колонн, но призрака больше не видел. В голове по-прежнему звучали слова баллады, у Кристиана оказался своеобразный, но очень красивый и проникновенный голос.
Наконец-то закончив переодеваться, Николас вышел из раздевалки и остановился рядом с Айденом.
– Если сейчас назовёшь милым принцем, я тебя ударю, – хмуро пообещал Айден.
В ответ Николас даже не улыбнулся и казался смущённым:
– На самом деле я скорее думал о духоцветах.
– В смысле?
– Давай сходим на место смерти Конрада.
Айден так ни разу и не был там. Он говорил Николасу, что хотел, и теперь с досадой пожалел об этом. Однажды, конечно, пойдёт. Но неужели обязательно сейчас?
– Я мог бы составить компанию.
Николас окончательно смутился, хотя ему это было не свойственно. Он теребил в руках ключ от купальни, и Айден думал, как вежливо отказаться.
А потом понял, что Николас прав. Он хотел бы сходить. И не хотел быть при этом один.
Место было самым обычным.
Заканчивалось одно крыло, начиналось чуть под другим углом другое, поэтому на крыше и оставалась свободная площадка. А внизу всего лишь кусок сада, где расположили камни и красивую композицию с острыми пиками.
После смерти Конрада их, конечно, убрали. Теперь это был неприметный пятачок с низкой и жухлой от заморозков травой.
Ничего особенного. Кроме мощной ауры смерти.
