– Ой, нет, к разговорам с императорской четой меня жизнь не готовила! Вы в паре будете на показашке?
Так называли показательную магию, когда собирались старшие курсы и вставали в связки с лицеистами. До этого Конрад колдовал с Роуэном, Айден с братом уже говорил, так что да, они собирались вдвоём.
– Покажем публике императорскую магию, – сказал Айден.
У остальных партнёры для связок менялись, если не было каких-то предпочтений. Николас понятия не имел, с кем из младших его поставят, Лорене было всё равно, а Лидии внезапно пришла в голову отличная идея, что она может встать в связку с Кристианом. Она заявила, что ей не нравятся лицеисты, но его она хотя бы знает. Бедный Кристиан не понимал, куда спрятаться от настойчивой Лидии, и в итоге нырнул под воду.
Айдену с Роуэном стоило потренироваться, но думать об этом не хотелось. Они колдовали вместе и раньше, а теперь у Айдена даже блока нет. С этим они справятся без проблем. Вот бал после показательной магии немного вселял опасения. С восторгом к нему относилась только Лидия:
– Айден, ты же помнишь, что обещал мне первый танец?
– А без этого никак нельзя? Я бы предпочёл не танцевать.
– Ты – наследный принц! Уж конечно, ты будешь танцевать! Николас, подготовь его получше.
Николас издал то ли стон, то ли фырканье, то ли и то и другое, одновременно переворачиваясь и подплывая к краю бассейна. Подтянувшись на руках, он ловко вылез, громко вспоминая, какие танцы будут на балу, и добавляя:
– Лорена, давай покажем!
Она поднялась на ноги. Николас крутанулся, рисуясь, и тут же поскользнулся на мозаичных плитках, шлёпнувшись на задницу. Его это ничуть не расстроило, он рассмеялся, не торопясь подниматься. Потом вскочил, чтобы исполнить с Лореной несколько движений, на этот раз с куда большей аккуратностью.
Танцевал Николас хорошо. Лорена тоже держалась уверенно, хотя лёгкости ей не хватало, танцы не были тем занятием, которому она предавалась слишком часто.
Айдена отвлёк силуэт, который он заметил во мраке между колонн. Чуть дальше, ближе к маленьким отдельным бассейнам. Размытая фигура мужчины в старинном сюртуке. Как и раньше, ничего угрожающего в нем не было, но у Айдена невольно холодок прошёл по спине.
– Храмовый принц, ты даже не смотришь! А мы для тебя стараемся.
Айден перевёл взгляд на Николаса, который остановился и теперь хмурился. Связи между ними не было, но у Айдена было ощущение, что Николас заметил, что-то не так.
Призрак исчез. Айден попытался придать голосу беззаботное выражение:
– Опять я стал храмовым? Придумай что-то другое.
Николаса не требовалось просить дважды. Он уселся на бортик рядом с Роуэном, откинувшись на руки.
– Мне нравится храмовый принц. Но раз ты так просишь… гм, ты же знаешь историю про духоцветы?
Айден не знал. И сильно подозревал, что Николас сейчас просветит.
– Ты же знаешь принца Ричарда Равенскорта? Младший брат императора Луиса. Покровитель искусств и науки, ему приписывали романы со всеми значимыми людьми его времени, но он так и не женился. Говорили, у него была связь с актрисой из Королевского театра, не помню, как её звали. Они быстро расстались, она стала завсегдатаем курилен, потом взяла острый нож и с горя убила себя. Напоследок написала предсмертное письмо кровью на зеркале своего туалетного столика в театре.
Ну конечно. Истории, полные крови или безумия, всегда любили особенно сильно. Николас знал таких уйму, более или менее имеющих отношение к тому, что происходило в действительности. Лидия, плавающая недалеко от Айдена, вздохнула, Кристиан не обращал внимания. А вот Роуэн заслушался, как и Лорена, снова усевшаяся на плитки.
– Никто не знает доподлинно, что написала актриса, – продолжал Николас. – Но начиналось послание с фразы «милый принц», так что не оставалось сомнений, кому оно адресовано. Факт постарались скрыть, но она же убила себе в гримёрке театра! Актёры разнесли слухи. Артур Гилберт прославился опереттами, но именно он написал чудесную балладу «Духоцвет» о том, как на могиле женщины кусочек её души прорастает белым цветком. Но вообще-то баллада была именно об истории актрисы и принца, она начинается со слов «мой милый принц», как и предсмертная записка. Многие считают, что Гилберт видел ту самую надпись на зеркале и почти всю её и переложил на стихи и музыку.
Голос Николаса звучал ровно, журчание воды на фоне вплеталось, добавляя торжественности. Рассказывать Николас умел, его хотелось слушать.
– Баллада стала очень известной. Тем более сыном императора Луиса был Бенедикт, твой дед, Айден, который с ранних лет отличался набожностью Безликому. Потом, после смерти жены, у него на этой почве совсем крыша поехала, с тех пор у нас и задвинуты другие боги… короче, я отвлёкся. Но это важно! Бенедикт поднимал культ смерти, который и без того процветал при Равенскортах. Баллада стала популярной при таких обстоятельствах. Особенно когда умер император.
Семейную историю Айден, конечно, знал. Да все её знали, проходили ещё в лицее. Хотя под таким углом рассказы Айден не слышал.
