Александр заявил, что либо он женится на Корделии, либо у будущего императора никогда не будет жены. Его отец рвал и метал, мать уговаривала, но фамильное упрямство Александр унаследовал в полной мере. Он стоял на своём.
В итоге всем пришлось уступить, и позже даже дед Айдена признавал, что Корделия – лучшее, что могло случиться с будущим императором. Не только из-за того, что она родила трёх здоровых сыновей, но и из-за того, что она правда оказалась умна. Там, где Александр действовал напрямую силой, она советовала, как и на кого надавить или использовать.
Ни для кого не было секретом, что нынешний император твёрдо стоял на ногах, но нити интриг сжимали тонкие пальцы Корделии. Она никогда ничего не делала у него за спиной, но активно участвовала в политической жизни, разъезжала с визитами по всей империи и, как говорили, однажды кинжалом заколола подосланного к ней убийцу.
Последнее Айден точно считал богатым воображением поэтов, но мать всегда поощряла подобные рассказы.
– Как бабушки и дедушка? – спросил Роуэн.
– Бабушка Берта надеется, что летом вы приедете в поместье Солсбери. Дедушка Эдмунд, конечно, жалуется на здоровье. У бабушки Серафины… всё в порядке.
Лорд и леди Солсбери, родители Корделии. Со стороны императора была только бабушка Серафина, но она давно перестала хоть кого-то узнавать, поэтому о ней всегда говорили сдержанно. Она в порядке. Без изменений.
– Расскажите нам всё о ваших делах, – заявила Корделия, ловко орудуя ножом и вилкой. – Начните с вечеринки и как там его, Байрон Уэлтер?
Айден не сомневался, что мать прекрасно помнила имя Байрона, лишь делала вид, что это не так. Он пустился в долгий обстоятельный рассказ, опуская всё, что было связано с Обществом привратников. Когда он едва не проговорился об этом, Роуэн выразительно глянул на него.
Они решили, что эти разговоры оставят на потом, когда после показательной магии и перед балом смогут побеседовать с глазу на глаз в комнате, где будут специальные артефакты, которые не позволят никому подслушать. На этом настаивал и Роуэн, который хотел сам рассказать родителям, что вспомнил, и Николас, утверждавший, что имя Линарда Уэлтера и его отца лучше произносить со всеми возможными предосторожностями.
Слуги входили и выходили из комнаты, приносили новые блюда, императрица поделилась последними сплетнями из дворца, о которых Айден не имел представления, зато Роуэн заинтересовался.
Николас сидел тихо, его манеры за столом были безупречны. Наконец, император обратился к нему:
– Я слышал, генерал Харгроув приедет только завтра на церемонию.
– Вроде бы.
– Вроде?
– Мы не очень много общаемся с отцом.
Император нахмурился, а Корделия с невозмутимым видом заметила, прежде чем отправить в рот кусочек рыбы:
– Слышала, он снова что-то не поделил с лордом Уэлтером. Он тоже приедет завтра.
Наверняка она точно знала, что именно они «не поделили», но не собиралась сейчас уточнять детали. А вот то, что Уэлтеры приедут не скоро, на самом деле радовало. Чем дольше их нет рядом с Байроном, тем лучше.
Расспрашивать Николаса император не перестал:
– Чем планируешь заняться после учёбы?
– Думал о военной карьере где-то на границе.
После этого Николас с удивлением глянул на Айдена, видимо, уловив его недовольство, но не понимая причины.
Император удивился:
– От твоего отца я слышал другое.
– Как я мало общаюсь с отцом, так и он редко осведомлён о моих планах.
– Но ему докладывают о твоих достижениях. Я помню, как предлагал ему короткий отпуск, когда стало известно, что ты едва не вспыхнул дикой магией в лицее. Но он отказался.
– В этом не было необходимости.
Настал черёд Айдена удивляться, потому что он не мог понять скользнувших по связи эмоций Николаса. Только потом осознал… это что, смущение?
– Я видел твои академические успехи, Николас, – продолжил император. – Не выдающиеся, но неплохие. Проблемы только с дисциплиной.
– Да, – пробормотал Николас, – ваше величество.
Он опустил голову, ковыряясь в рыбе, и Айден осознал в полной мере: Николас Харгроув смущался! Не язвил, не пытался быть дерзким, смущался, когда речь шла о нем. Ему казалось, император его оценивает и не находит удовлетворительным. Айден знал, что это манера общения отца, и что он на самом деле думает, вообще никто не знает.
Николас сидел скованно, и по связи до Айдена дошла рябь стыда, оттенённая головной болью.
– Мои успехи тоже пока не выдающиеся, – сухо заметил Айден.
– И мои, – внезапно поддакнул Роуэн.
Императрица тепло улыбнулась и коснулась пальцами массивного перстня. Он казался простым, но Айден знал, что в нем волосы Конрада.
– Но я стараюсь, – заявил Роуэн. – Хотя рисовать у меня выходит лучше, чем заниматься точными науками.
– Или магией, – вздохнула императрица. – Хотя у тебя прекрасные способности!
– У нас с Кристианом отличная связь. Хоть и не идеальная.
Кристиана на семейные встречи не звали. В основном это объяснялось положением его семьи, эта дружба императору не нравилась.
