– Извини, я испортил ужин.
– Тем, что выдал отцу объект для гнева? – попробовал пошутить Айден.
– Извинись перед своими родителями, хорошо? Я не думал, что у меня так голова разболится.
– Это из-за силы отца.
Николас не ответил, сам знал, что это так. Айден осторожно помассировал его затылок, как научила лекарка. Она сказала, это немного поможет от боли, и Николас ощутимо расслабился. Из-за двери слышались приглушённые голоса родителей и Роуэна.
– Твой отец силён, – пробормотал Николас. – Не хотел бы я быть его врагом.
– Он считается очень мощным даже среди Равенскортов. Когда выпускает тени, это выглядит впечатляюще. Наверняка завтра после студентов его попросят покрасоваться.
– Вы с Роуэном тоже сделаете что-то великолепное.
– Ага, особенно я.
– Не говори так, Айден.
– Да я рад, что вообще могу тенями управлять, но моя магия или братьев не сравнится по силе с отцовской.
– Его сила грубая. У меня так голова разболелась, что я испугался – стошнит от боли прямо в тарелку с десертом. От твоих теней больно не было никогда.
Айден хотел возразить, что он и не пытался выпускать силу, когда у Николаса болела голова, но промолчал. Наконец, Николас поднялся на ноги. В дверях Айден распорядился одному из стражей сопровождать его до комнаты и отправить слугу к лекарке.
В гостиной Айден покосился на оставленную тарелку Николаса, но никто пока не звал слуг, чтобы убрать. Это сделал сам Айден.
– Не вернётся? – спросил Роуэн. Он, похоже, правда расстроился.
Айден покачал головой и посмотрел на родителей:
– Николас передаёт извинения.
Корделия вздохнула:
– Хороший мальчик.
– Только пусть не дерзит мне при посторонних, – заметил император.
– А неофициально можно? – поинтересовался Айден. – Я думал, вам не по вкусу его репутация и слова.
Императрица совершенно не по-императорски отмахнулась:
– Айден, нас волнует не соответствие правилам, а не станет ли он использовать тебя. И насколько будет верен. Но он, кажется, и нам бы высказал неодобрение, если посчитал, что мы с тобой плохо обошлись. Хотя ему стоит научиться усмирять свой нрав.
Корделия снова коснулась перстня на пальце, где хранились волосы Конрада. Действие было неосознанным, императрица весь вечер так делала. Кивнув на кольцо, Айден тихо спросил:
– Почему вы не продолжали искать, кто виноват в его смерти?
Императрица застыла и как-то беспомощно посмотрела на Александра. Тот качнул головой:
– Не прекращали. Неофициально. Но никаких зацепок. Поговорим об этом позже.
– А почему прекратили официально? – тихо спросил Роуэн.
Он сидел, опустив руки под стол, и снова казался маленьким и потерянным. Императрица посмотрела на одного сына, потом на другого и вздохнула:
– Ради вас.
Роуэн и Айден переглянулись, но оба мало что поняли. Императрица продолжила:
– Вы болезненно переживали его смерть. Всё указывало на несчастный случай, и мы решили, что официально стоит таковым и признать. При дворе это тоже не вызывало вопросов и взаимных обвинений. А ещё ради самого Конрада.
– В смысле? – Айден хотел знать всё. До конца.
– В течение последних месяцев у Конрада уже возникали проблемы с ведьмиными шляпками. Дело каждый раз удавалось замять, но он считал, ему не хватало бодрости, пытался успеть больше. Мы хотели поговорить с ним после учёбы. Поэтому несчастный случай на вечеринке выглядел тем, что правда могло произойти. И нам не хотелось, чтобы всплыли эти случаи. Чтобы Конрада запомнили как принца, который любил ведьмины шляпки.
– А почему вы нам-то не сказали?
– Чтобы и вы помнили Конрада другим.
Теперь многое вставало на свои места. Понятно, почему из-за ведьминых шляпок Айдена настолько переполошились. И понятно, почему письма Конрада не произвели впечатления. Они выглядели как паранойя человека, который слишком мало спал.
О неофициальной части они поговорят после показательной магии. В защищённой от подслушивания комнате, где Айдену с Роуэном тоже будет что сказать.
– Может, всё было совсем не так, – тихо сказал Роуэн. – Может, он бодрился и пытался успокоиться потому, что его что-то мучило.
Братья посмотрели друг на друга, и Айден не сомневался, что оба они подумали про Общество привратников и их странные ритуалы, в которых был замешан Конрад.
После ужина ещё долго сидели за беседами и чаем.
В комнатах было темно, когда Айден вернулся, только в спальне тускло светила зачарованная лампа, давая ровно столько света, чтобы Айден не навернулся, но не больше. Николас спал, завернувшись в одеяло.
Приведя себя в порядок в ванной и переодевшись в ночные штаны и рубаху, Айден наконец-то устроился под одеялом и хотел послать импульс, чтобы выключить лампу, но тут Николас зашевелился.
– Пришёл? – сонно спросил он.
– Ага. Как твоя голова?
– Нормально. Завтра буду как новенький. И постараюсь больше не находиться рядом с твоим отцом в гневе. Лучше твои тени. Они мне больше нравятся.
Помедлив, Айден призвал их, они заклубились вокруг кроватей, мазнули по щеке, укутали Николаса.
– Вот так?
– Ты не привыкай, твои тени должны быть оружием.
– Они – то, что я захочу.
– Спи уже, храмовый принц!
– Ага, Ник… Николас.
