Отвлекаясь от мыслей, а может, благодаря им, Айден подумал, что это неплохо, отец Николаса о нём беспокоится. Но следующая фраза перечеркнула эту наивность.
– Я говорил с императором. Он удивлён твоим виденьем будущего.
Айден невольно метнул взгляд в сторону императорских мест. Отец хотел как лучше, он-то не в курсе отношений Харгроувов. И наверняка поразился крайне неамбициозным планам Николаса.
– Тебе пора оставить глупости, Николас, и всерьёз задуматься о своем будущем.
– Может, я и задумываюсь. Но вижу его не таким, как видишь ты. Может, я хочу другого.
– Меня не волнует, чего ты хочешь.
На миг Николас выглядел так, будто его ударили, но через секунду его лицо стало равнодушным – вряд ли в этот момент он понимал, что пугающе похож на отца.
– Не сомневаюсь.
Но его ответ генерала не интересовал. Он обратился к Айдену:
– Надеюсь, ваше величество, вы поможете вашему другу определиться с правильным путём. Я буду настаивать на другом распределении.
Он что, всерьёз сейчас пытается манипулировать Айденом? Но больше удручало, что генерал хотел того же, что и Айден. Только вот по совершенно разным причинам. Поэтому Айден ответил:
– Николас сам в состоянии определиться со своим путём. В соответствии с тем, чего он хочет. Попрошу не забывать об этом, генерал. А теперь нам пора готовиться.
Айден вовремя вспомнил, что он может быть холодным, как глубины Озера слез и вообще-то именно так он и выглядит для окружающих большую часть времени. Легко об этом забыть рядом с Николасом или Роуэном.
Повернувшись к генералу спиной, Айден зашагал прочь, и Николас присоединился к нему.
– Мой отец не самый приятный человек на свете, – пробормотал Николас, когда они отошли дальше. – Он любит оценивать.
– Его вообще не волнует, чего ты хочешь, чем ты живёшь?
– Он считает, что знает лучше.
Теперь Айден понимал, почему Николас так отчаянно видел своё будущее где-то подальше, желательно на границе. Вопреки желаниям отца.
– Если я поеду в столицу, то вечно буду под его контролем, – негромко сказал Николас.
Он дёрнул головой, но в последний момент сдержался, не обернулся. Он был прав. Почти прав.
– Нет, – сказал Айден. – Если за тобой будет стоять наследный принц. И твоя должность не будет подконтрольна генералу.
Николас покосился на него, и даже связи не требовалось, чтобы понять, что он не до конца в это верит. Боится поверить. За это вдвойне захотелось вмазать кулаком генералу, а заодно и Байрону. Но вместо этого Айден чётко решил, что поговорит с Николасом – после церемонии.
– А если бы он узнал, что ты ещё со мной будешь в связке? – спросил Айден.
Подавленность наконец-то слетела с Николаса:
– О, он бы посчитал, что я очень ушлый, воспользовался соседством с принцем и наконец-то сделал что-то нормальное в этой жизни и подмазался к тебе.
– Это даже звучит противно.
– Что, ты не веришь в мои корыстные намерения?
– Даже твой отец не поверил бы в твои корыстные намерения.
Николас надулся, изображая обиду:
– Я могу быть очень корыстным! И намеренным!
Они добрались до деревянной трибуны, сколоченной напротив зрительских, по другую сторону плаца. Все места в первом ряду уже заняли, но Айден посмотрел на каких-то лицеистов с видом наследного принца, и они сочли за лучшее уступить и подняться повыше.
– Видишь! – заявил Николас, плюхаясь на сиденье. – Я очень корыстный! Поэтому сижу в первом ряду с принцем.
– Ты сидишь здесь потому, что та ещё ежовая жопка.
Айден почти пропустил момент, когда на плацу показался директор Марсден и призвал к тишине. Студенты угомонились последними, и только после этого директор начал толкать речь. Айден даже не трудился её слушать, скользя взглядом по трибунам, пытаясь припомнить имена всех собравшихся аристократов или хотя бы к какому роду они относились.
И мужчины, и женщины предпочли спокойную дорожную одежду, в которой прибыли, для нарядов наступит время на Хрустальном балу. Но и сейчас женщины кутались в пену шалей, а причёски скрепили изящными костяными гребнями, многие мужчины предпочли обычные мундиры.
Родители о чём-то с воодушевлением переговаривались, судя по невинному виду отца и нахмуренным бровям матери, ей не нравилось то, что он утверждал. Генерал Харгроув сидел рядом с императорскими местами, как и Уэлтеры. Они тоже явились, но только Линард, лорд Уэлтер и ещё женщина, видимо, леди Уэлтер. Их старшая дочь сидела чуть в стороне с мужем, лордом Морреем. А вот второго сына, Хьюго, видно не было. Айден попытался вспомнить, что о нём рассказывал Дэвиан, но не смог, в памяти отложились только строки из дневника Байрона о том, как Хьюго таскался по курильням.
Отец Лорены сидел чуть дальше, ещё дальше – многочисленная семья Лидии. Они, кажется, приехали полным составом: родители, сёстры. Айден по-прежнему собирался вместе с Лидией открывать бал и подумал, что стоит сделать это безупречно, а потом даже поцеловать Лидии руку или как-то иначе выразить заинтересованность, чтобы подстегнуть других кавалеров.
