Хотя больше Айден думал о том, что с Лидией стоит поговорить в том же ключе, что и с Николасом: им обоим найдётся место при дворе. За них при этом Айден не опасался, а вот за двор – очень даже.
Леди Калверт, мать Кристиана, тоже была здесь. Айден не знал её, но догадался, увидев на трибунах. Миниатюрная и очень красивая женщина с узким разрезом глаз. Она выделялась на общем фоне как диковинный цветок, но именно это возводило невидимый барьер между нею и остальными. Когда заговорил директор, она откинула вуаль с лица.
С такого расстояния Айден не улавливал чужие ауры смертей, но ему было интересно, тащит ли леди Калверт за собой тень смерти мужа-убийцы? А мёртвого ребёнка?
Первый ряд трибун заняли учителя в полном составе, некоторых Айден не знал, скорее всего, из лицея. Но даже библиотекарша миссис Фаррел сидела здесь, чинно сложив руки на коленях.
Роджер Саттон стоял перед ними – как преподаватель ритуалистики он будет формально вести сегодняшнюю показательную магию. Рядом с ними стояли и Алдены, пара королевских магов с идеальной связью. Считалось, что для придания веса мероприятию, но на самом деле все прекрасно понимали, что они оценивают каждого, кто сегодня будет выходить на песок. Как бы ни считал Байрон или кто-то ещё, экзамены первого года учитываются, но дальше за студентами наблюдают все оставшиеся курсы. И успехи по бумагам важны, но вот такая практика зачастую куда важнее.
Стайка лицеистов-первокурсников торчала внизу у плаца, некоторые предпочли сидеть с родителями, но большинство устроилось на тех же трибунах, что остальные студенты, хотя в показательной магии они не участвовали. Они только после длинных каникул начнут практиковать работу в связках.
С удивлением Айден увидел, что Дэвиан тоже стоит внизу, а не сидит вместе с императором. Чуть в стороне от основных трибун, за пределами плаца, он тихонько беседовал с лекаркой.
Похоже, Дэвиана отправили вниз на случай непредвиденных обстоятельств. Сначала Айден недоумевал, о каких таких обстоятельствах думали родители, а потом понял: его самого. Он же будет сегодня показывать свою магию. Дважды. Два раза всё может пойти не так. Магией Дэвиан пользовался слабо, но для магии всегда есть Алдены. Дэвиан же на случай любых других непредвиденных обстоятельств.
Айден даже разозлился. Нет уж, всё пройдёт идеально!
Директор покинул плац, и вперёд выступил Саттон, чтобы рассказать о сегодняшних чарах. Слуги притащили низкий журнальный столик и положили на него первый камень: большой красноватый самоцвет. Он был дешёвым, зато отлично держал чары контроля здоровья. Сегодня все студенты создадут такие, а завтра камни отправятся в госпитали для тяжёлых больных и первичных осмотров: будут показывать внутренние повреждения и кровоизлияния.
Айден помнил, как однажды с ним использовали артефакт из тонких железных палочек с пульсирующим чарами камнем. Это походило на диковинное насекомое, которое поставили рядом с Айденом, когда он упал с дерева. Ему было больно, он был маленьким и сам толком не понимал, где у него болит. Артефакт мигал цветными стёклами, пока главный камень щекотал тело Айдена чарами. Он после этого погас, а лекари сказали, что с принцем всё в порядке, обычный ушиб.
Сегодня студенты будут зачаровывать подобные штуки. Ничего сложного, сил требовалось немного, внешние красоты подразумевались только у Равенскортов.
Первыми шли неизвестные Айдену люди, но чёткая организация во многом успокаивала. Пары студента и лицеиста выходили, по команде Саттона накладывали чары, при этом сидели достаточно далеко от остальных студентов, чтобы до тех не доносилась чужая магия. И близко к Алденам, которые вели записи в блокнотах. Аристократы смотрели с трибун и умилялись своим отпрыскам, попутно сплетничая обо всех остальных.
Когда объявили Николаса и Кейна Алдена, оба шагали непринуждённо, уселись друг напротив друга перед столом. Их магию, в отличие от других, Айден ощутил далёким толчком: то ли сила была больше, чем у остальных, то ли долгая связь с Николасом давала о себе знать. Скорее всего, и то, и другое. Алдены замерли, оценивая, Саттон оставался спокоен. Айден поймал себя на том, что с беспокойством крутит на руке браслет-кинжал.
Но всё закончилось так быстро, что Айден даже не понял. Оба встали, отряхиваясь от песка, и Николас сделал быстрый жест в сторону Кейна, прежде чем вернуться на своё место.
– Ты ему язык показал? – уточнил Айден.
– Ой, да подумаешь!
Кейн и старший курс сидели в стороне от них, поэтому Николас почти сразу пожаловался громким шёпотом, едва успел устроиться на деревянной лавке:
– Этот Кейн вцепляется, как бойцовый пёс!
Айден покосился на него.
– Его магия, – пояснил Николас. – Она всегда… не знаю, как описать. Грубая. Тащит, даже если упираться ногами. Если бы могли оставаться следы, после Кейна были бы синяки.
– То есть он плохо зачаровывает?
– О нет, он хорош! – почти с восхищением отозвался Николас. – Очень-очень силён. Но работать с ним я бы не хотел.
