В храмы Безликого часто приходили больные или их приводили родственники, поэтому алхимии всех послушников учили почти сразу. Они должны были определить, можно ли спасти человека или над ним уже склонился Безликий. В первом случае давали зелья или направляли к целителям. Во втором помогали уйти без боли.
– И часто вы такое проделывали? – тихо спросил Николас.
– Послушники – никогда. Мы ухаживали за больными, но Последние церемонии всегда проводят только жрецы. У нас в храме был один парень, Арвид. Младший сын обедневшего дворянина. Он оказался великолепным алхимиком и всегда знал, когда больному можно помочь, а когда лучше не противиться воле Безликого. Его отправили в другой храм, учиться на жреца, который отпускает с Последними церемониями.
Айден не стал упоминать, что Арвид был его другом. Нескладный тощий мальчишка, который мало говорил, хорошо слушал и ни разу не вспомнил о родных, которые отдали его в храм. Айден видел, что отпускать людей в объятия Безликого – именно то, к чему у него была предрасположенность. Арвид говорил с умирающими тихо и спокойно, не пытался противиться воле Безликого и не жалел тех, кому подавали смертельные зелья. Он искренне считал это благом.
Когда он уехал, Айден ужасно расстроился. Ни с кем из других послушников он так и не сошёлся близко, они не забывали о том, что он принц. Только Арвиду было плевать.
– А потом ты ещё удивляешься своей магии, – вздохнул Николас. – Когда нас обучали той самой форме, ты рисовал символы Безликого кровью. Ты сейчас как лицеист, который только пытается придать форму сырой магии!
Туман всхрапнул, ему надоело идти шагом и хотелось приключений. Николас ему не внял.
– Хорошо, если так, – усмехнулся Айден. – Иначе неправильная сила способна дел наворотить.
– Нет в тебе ничего неправильного, – отмахнулся Николас. – Мы работаем в связке. Я чувствую твою магию. Она… не знаю, как описать. Она надёжная. Ты не только храмовый мальчик, ты будущий император, и магия у тебя такая же, как у какого-нибудь прославленного Элиаса Равенкорта.
Слова смутили, отчасти потому, что Николас никогда не пытался льстить или успокаивать, он говорил именно так, как думал. И даже не сомневался. Хотя если бы что-то пошло не так, магия Айдена первым делом ударила бы по нему.
– Нам повезло со связью, – сказал Айден.
Почти любой обладающий силой мог объединяться в связку или круг с другими. Но если магия резонировала, колдовать всегда было проще и комфортнее, а общая сила увеличивалась. Побочным эффектом выступала связь, хотя и здесь всё не было однозначным. Иногда колдуны образовывали отличные связки, но связи между ними не возникало.
Идеальная связь считалась редкостью, её ценили, потому что такие пары работали лучше, чем любые другие.
Если бы Элиасу Равенскорту на том поле около Истарина противостояла идеальная связка, то Айден уже не так уверенно поставил бы на своего прославленного предка. А уж если бы в той связке тоже был кто-то из Древних семей с особенной магией, они бы раскатали Равенскорта.
– Я… думаю, я знаю, почему наша связь такая хорошая.
Николас не смотрел на Айдена, и видеть его неуверенным было даже странно. Вспомнились слова Лорены о том, что для связи оба должны её хотеть – но это скорее из области поэзии, а не фактов. По фактам для хорошего резонанса сил они должны сочетаться. От желания тут мало что зависит.
– Ты вырос в храме Безликого, – наконец продолжил Николас. – Твоя сила настроена им. Поэтому ты чувствуешь ауры смерти.
– А ты…
– У меня связано с матерью.
О ней Айден мало знал, а Николас никогда не говорил. Это не удивляло, она же умерла при его рождении. Николас медлил, но всё-таки продолжил:
– Моя мать была из рода храмовых жриц. Сама никогда не имела отношения к Безликому, но перед моим рождением ходила за предсказанием.
Провидцев Айден не видел, но знал, что многие верят тому, что они говорят, озарённые данным богами благословением. Как ни странно, они редко ошибались.
– Они нагадали смерть. Что я умру при рождении.
Беременные женщины часто ходили за предсказанием. Узнать, как пройдут роды или какая судьба у будущего ребёнка. Предсказанная смерть не была такой уж редкостью, хотя обычно давались указания, как можно её избежать. Но порой Безликий отмечал ребёнка заранее, и провидцы знали об этом.
– Тогда мать пошла в храм к Безликому, – ровно сказал Николас. – И предложила сделку.
Вздрогнув, Айден крепче ухватил поводья. Даже он, прожив в храме столько лет, не мог избавиться от холодка при упоминании сделок с Безликим. В отличие от других богов, он принимал их охотно – и в отличие от других, сделки с ним всегда заканчивались чьей-то смертью.
– Моя мать предложила себя. Собственную жизнь взамен за живого и здорового ребёнка. Она получила благословение Безликого.
Безликому всё равно, чью жизнь забирать.
– Это был её выбор, – тихо сказал Айден.
