Считалось, что подобная связь даёт самые сильные чары, но рекомендовали её всё-таки ослаблять. Айден догадывался, что дальше ничего хорошего не услышит. Хотя Николас выглядел вдохновлённым рассказчиком занимательной истории, а не грустной.
– Для Иветты это стало большим ударом. Остался её дневник, так что можно почитать в красках. Он и в библиотеке есть. Короче, их связь была настолько сильна, что вилась даже после смерти. Иветта описывала это как лишение половины души. И она заглушала связь алкоголем.
Николас выдержал драматическую паузу, так что Айден поторопил:
– У неё получилось?
– Отчасти. Она пила неделями, пока не умерла от отравления.
Усаживаться напротив Николаса и тренировать магию резко расхотелось. Айден подобные истории не находил ни увлекательными, ни занимательными. Он сам не настолько давно стоял перед склепом и даже слышал, как кто-то говорил, что хорошо, что принцы мало работали в связке и прочной связи между ними не было к моменту смерти Конрада.
Такие истории воспринимались лично.
Айден с Николасом утром зачаровали браслет, так что связь почти опала, но, видимо, Николас всё равно что-то ощутил. Он вскинул голову, глянув на Айдена, и нахмурился. Тот сухо сказал:
– Давай собираться на вечеринку.
Возражать Николас не стал. Тем более его сборы традиционно заняли какое-то невообразимое количество времени. Он вывалил на кровать одежду, чтобы отыскать Ту Самую рубашку, попутно увлёкся разбором гардероба. Учитывая, что, кроме формы Академии, одежды у Николаса с собой было не так много, Айден решительно не понимал копошение.
– Ты же не пойдёшь на пьянку как обычно? – спросил Николас откуда-то из недр шкафа.
У Айдена был с собой целый чемодан одежды, отличной от формы, но как слуги положили его на нижнюю полку гардероба, так Айден его и не доставал. В храме он привык ходить в однотипной одежде, как все послушники, а при визитах во дворец и летом не наряжался. В Академии его вполне устраивали пиджаки и рубашки. К тому же неформальная одежда позволялась буквально пару раз в год, так что студенты, как и Николас, предпочитали брать минимум, зато побольше форменных рубашек, пиджаков и галстуков, которые имели тенденцию теряться.
Сейчас Айден тоже предпочел форменную черную рубашку с серебряными полосками и воронами Равенскортов на манжетах.
Вынырнув из шкафа, Николас придирчиво оглядел его с головы до ног:
– Ну ладно, вороны хоть подчеркнут, что ты принц, а не дворянишка из деревни. Но, может, у тебя есть, не знаю, хоть перстни какие-нибудь имперские? Или вот серьга… поинтереснее?
Нынешнюю моду на проколы во всех местах Айден попросту не успел подхватить, в храме такого не позволяли. У него имелась единственная серьга-змея в правом ухе, но не представлял, что имеет в виду Николас. «Поинтереснее?» Он серьгу и не менял никогда.
Закатив глаза, Николас заявил:
– Показывай, что у тебя есть.
Придирчиво оглядев содержимое шкатулок Айдена, Николас выбрал несколько перстней, о которых тот даже не подозревал. Видимо, Дэвиан руководил сбором вещей принца и сам догадался, что тому может понадобиться. А вот серьги Николас забраковал все и, горестно вздыхая, вручил собственную: на тонкой цепочке болтался алый камушек в изящном обрамлении серебряных листьев.
– На мне слишком вычурно, а у тебя как раз будет ярким элементом.
– Думаю, всем будет плевать, как я одет.
– Думаю, ты ни Бездны не смыслишь в подобных сборищах.
Выбирая белую рубашку, которую он, конечно же, не заправил и лихо расстегнул верхние пуговицы, Николас подробно рассказал, что некоторым действительно плевать, но другие придирчиво оценивают друг друга, а уж если ты принц, то к тебе будет повышенное внимание. Если ты небрежен, то не станут воспринимать всерьёз.
– А ты со мной, не могу же я ударить в грязь лицом! – заявил Николас, надевая на пальцы тяжёлые перстни.
Браслет-кинжал он не снял, но прибавлять к нему ничего не стал. А вот на лицо нацепил все колечки и капельки металла, которые мог, попутно вешая на шею какие-то тонкие цепочки и раздавая указания.
– Не пей слишком много, я тебя тащить в комнату не буду и уж тем более убирать за тобой! Ягоды тебе точно предложат, но лучше вообще не трогай. Они обычно просто бодрят, но кто знает, что с тобой будет с непривычки. И с алкоголем не мешай.
– Ты что, думаешь, я ни на одной вечеринке не был? Я же не всё время в храме торчал.
– Думаю, ты не был на вечеринке в Академии.
Такого опыта у Айдена не было, и он не собирался навёрстывать. Шёл ради того, чтобы узнать о Конраде, а не напиваться самому.
Остановившись посреди комнаты и не потрудившись убрать в шкаф вываленные на кровать вещи, Николас упёр руки в бока и посмотрел на Айдена:
– Я серьёзно насчёт ягод. Хочешь попробовать, стащи в комнату, но там не стоит.
– Почему?
– Потому что на ведьминских вечеринках плохая компания для веселья.
– Ты так в начале года не думал.
Ничуть не смутившись, Николас хохотнул:
– Я всё лето проторчал дома, поверь, напиться и взбодриться – это меньшее, чего мне хотелось!
Но в его взгляде не было улыбки, и Айден вздохнул:
