Все шустро и без лишних разговоров занялись делом. Кристиан натащил одеял, а потом сбегал к общему шкафу в коридоре и притащил несколько зачарованных плоских камней, которые отдавали тепло. Айден аккуратно спрятал эти грелки среди одеял, успев вытащить руки Роуэна и осмотреть их, попутно считая пульс.
– По крайней мере, ничего не отморожено, – сказал он. – Но сильно замёрз. Что, с ночи на улице был?
Айден не представлял, зачем Роуэну могло понадобиться среди ночи выходить на улицу, а потом торчать там, пока он не замёрз до такой степени, что не мог говорить. Сам Роуэн пока ничего объяснить был не в состоянии, он дрожал, а взгляд расфокусированно блуждал.
Николас вернулся с подносом, где устроилось много чашек – не только для Роуэна. Но сначала нужно отогреть именно его. Взяв одну, Айден понял, что брата трясёт, сам он в руках чай не удержит. Поэтому Айден аккуратно поднёс к его губам.
– Пей, но не торопись.
Роуэн делал маленькие глотки, пока Айден держал чашку. Николас притащил из комнаты свитеров, накинув их прямо поверх одеял. По крайней мере, к Роуэну возвращался нормальный цвет лица, а губы перестали дрожать и быть пугающе синюшными.
Съёжившись под одеялами, он по-прежнему дрожал, но уже не настолько сильно. Его губы зашевелились, он что-то говорил, но так тихо, что не расслышать.
Айден наклонился, пытаясь понять.
– Деревья нашёптывали мне…
Фраза звучала дико и не имела смысла. Нахмурившись, Айден спросил:
– Что нашёптывали?
Взгляд Роуэна сосредоточился на брате. Его глаза были карими, не чёрными, как у Айдена, а карими, как у Конрада. Но у того оттенок был темнее, а у Роуэна в яркий день можно было увидеть отчётливый зеленоватый тон. Сейчас он тоже виднелся очень чётко, и глаза походили на два болота в густом лесу.
– Что нашёптывали, Роуэн?
– Мальчик со шрамом стоял у старого дерева, когда налетел дождь. Огромный дуб, разбитый молнией, в сердце леса. Того леса, который мальчик считал домом.
Айден ничего не понимал. Это звучало как полнейший бред. Тем более рядом с Академией и лесов-то нормальных не было. Так, жиденькие, в густые они переходили гораздо дальше к северу.
– Меня позвали тени, Айден. Тени у корней деревьев.
Айден растерялся, не зная, что ответить. Он мог разобраться с глупостью или чьим-то злым умыслом, но терялся, что сказать сейчас. Не понимал, с чем он имеет дело.
Между ними ненавязчиво влез Кристиан с ещё одной чашкой чая и мягко сказал:
– Выпей ещё, Роуэн. Тебе надо согреться.
Эту чашку он хотя бы уже держал сам. Зажмурившись, Роуэн грел о неё руки и отпивал. А когда открыл глаза, в них наконец-то отражалась осмысленность. Он приходил в норму.
– Ты был на улице? – так же мягко спросил Кристиан.
Роуэн кивнул.
– Что ты там делал?
– Ничего. Не знаю. Гулял.
– Ты проснулся среди ночи и решил прогуляться?
Роуэн снова кивнул, но теперь как-то беспомощно:
– Я не помню, зачем пошёл на улицу. Что-то тянуло туда. И я ходил по округе. Сидел в саду. Потом у озера. Кажется.
– И вернулся сюда?
– Мне нужно было к Айдену. Я хотел поговорить. Так давно хотел…
– Я тоже, – отозвался Айден.
Он попытался копировать мягкие интонации Кристиана, но получалось всё равно жёстче и холоднее, даже когда он не желал этого.
– Ты сердишься на меня? – тихо спросил Роэун.
– Что? Нет, конечно!
– Я ушёл непонятно куда и ничего толком не могу объяснить. И до этого… я знаю, ты пытался поговорить.
– Я не сержусь, Роуэн. Я волнуюсь.
Ненавязчиво Николас, молча стоявший рядом, сунул и Кристиану, и самому Айдену по кружке горячего чая. Айден отпил немного, и по телу разлилось приятное тепло. Роуэн собирался с мыслями, а потом вздохнул:
– Проблема не в том, что я не хотел говорить с тобой. Я не знал, что сказать. Ты так хотел узнать больше о Конраде, дознавателей мучил. Думал, ты рассердишься, если мне будет нечего добавить.
Айден помнил рассказ миссис Фаррел из библиотеки, как Роуэн ворвался в ту ночь к лекарке и заявил, что хочет видеть труп брата. Как потом Кристиан увёл его в комнату, попросив успокаивающих зелий. А после этого в Академию приехал Дэвиан. Конечно, его тоже вызвали в связи со смертью принца Конрада, но этим делом занимались дознаватели и к своей работе никого не подпускали.
Когда Дэвиан убедился, что Конрад действительно мёртв, он сосредоточился на Роуэне. В сферу работы Дэвиана входили прежде всего живые принцы и их дела. Поэтому Роуэна он увёз лично и тем же утром. Как поделился Дэвиан, Роуэн был подавлен и ошарашен.
– Я не сердился, Роуэн, – сказал Айден. – И не сержусь. Я хотел поговорить с тобой не из-за Конрада, а из-за тебя.
– Мне нечего сказать. Я ничего не помню!
Звучало отчаянно, и Айден нахмурился. Переглянулся с Николасом, и тот едва заметно пожал плечами. Тоже не имел ни малейшего представления, что происходит. На лице Кристиана не отражалось ничего, кажется, ему вообще было плевать на всяких Конрадов.
– Я не помню, Айден, – увереннее сказал Роуэн. – Но было что-то, что мне следовало помнить. Какие-то неясные картины, видения, которые иногда зовут, как сегодня.
– Какие картины?
