Раздражение уносилось под резкими порывами ветра. В светлых волосах Николаса путалась мелкая морось, она же собиралась капельками на шерсти пальто и лёгкой рубашке, но Николас не замечал холода.
Выражение его лица было таким же ровным, как в тот момент, когда он собирал вещи. Но если тогда он сдерживал эмоции, то сейчас казался опустошённым. Оболочка человека, внутри которой один лишь промозглый ветер.
Николас снова посмотрел вперёд:
– Тут красиво.
Вид открывался действительно красивый: тронутый осенью лес и кусок стальной поверхности озера. Даже причал и многочисленные люди, готовившие место к празднику. Не разглядеть, что именно там происходит, но Айдену показалось, он заметил огромный сложенный костёр.
– Я здесь вспоминаю, – негромко сказал Николас, – зачем вообще что-то делаю.
Айдену стало не по себе и от ровного тона, и от слов. Он не успел ещё что-то сказать, Николас потёр лицо ладонями, как будто хотел натянуть более привычное выражение лица.
– Айден, дай мне ещё пару минут. Я приду и смогу быть таким, как и всегда.
Айден решительно протянул ему руку:
– Не нужно быть «как всегда». Будь собой.
Ему стоит взять дополнительные уроки красноречия, когда он будет во дворце, потому что сейчас он не знал, как точнее выразить, что имел в виду.
Зато точно был уверен, что друзья – это не те, кто рядом, когда всё хорошо. Это те, кто остаются рядом, когда сверху льёт дождь, а яростный ветер продувает со всех сторон, желая лишить поддержки.
Николас ухватился за руку Айдена и поднялся на ноги. Мельком Айден заметил, что его браслет на руке не фонит зачарованием.
– Использовал магию?
– Не собирался, но вчера голова разболелась, одни зелья не справились. Не волнуйся, не обязательно снова зачаровывать его.
– Зачаруем до праздника. И мой тоже.
Николас удивился, а потом слабо улыбнулся, и это уже было искренне. Не так ярко, как обычно, но искренне:
– А, храмовый мальчик готов признать себя частью Академии? Отлично, зачаруем.
Они медленно двинулись по крыше к выходу, стараясь не навернуться на лужах. Облегчённого вздоха Айден не сдержал, когда они оказались в коридоре.
– Бычьи кишки, какой же холод! – пробормотал Айден. – Не знаю, как тебе, а мне точно нужен теплокамень.
Они захватили парочку из шкафа в коридоре: простенькие чары, лицеисты сами их творили на занятиях. Плоские гладкие камни зачаровывались на тепло, их клали в постели перед сном, в ноги, иногда грели о них руки. Когда выдавались холодные дни, подобные нынешним, расхватывали их быстро. Сейчас народу в Академии было меньше, и Айден порадовался, что и вчера для Роуэна камни нашлись, и сегодня можно утащить парочку.
Николас выглядел вымотанным, но исчезло это отсутствующее выражение лица, от которого Айдену было не по себе. Николас балансировал в нынешнем моменте, не очень понимая, как сделать следующий шаг, и не желая оглядываться на предыдущие.
В комнате Николас не стал привычно шутить. Скинул пальто, но не выглядел замёрзшим. Как только у него выходило? Оставив теплокамни, Айден натянул рукава свитера и скрылся в ванной. Отыскал полотенце и вытерся сам, второе прихватил для Николаса.
Тот сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Он периодически устраивался вот так. Один из камней держал на коленях, грея об него руки. Айден кинул ему полотенце, и Николас поймал на лету. Помедлив, Айден уселся тоже на полу, напротив Николаса и прислонившись к собственной кровати.
После небольшого магического импульса Айдена камень в его руках начал приятно нагреваться. По спине пробежали мурашки, но скоро полностью согреется.
– Знаешь, на что злится Байрон?
Айден вздрогнул и поднял голову. Разговор, которого он меньше всего ожидал. Но голос Николаса звучал решительно и чётко. Почти зло. Он яростно вытирал волосы полотенцем, но смотрел на Айдена. Николас вообще редко отводил взгляд.
– На что?
– Когда я приехал в лицей, я очень… вольно трактовал местные правила и относился к ним. За что порой влетало и Байрону, мы ведь были соседями по комнате. И даже друзьями. А я до этого привык общаться с мальчишками из деревни. С ними мне было проще, никаких интриг, сложных правил, ожиданий. Стукни палкой, посмейся вместе, сходи искупаться на речку, укради у кузнеца пойло, которое он гонит из яблок.
Раньше Николас никогда не рассказывал о своём детстве или первых годах в Академии. Он упоминал отца, охотно рассказывал истории – о чём угодно, только не о себе.
– В общем, я был тем ещё оторвой. В первый год у меня и с магией возникли проблемы.
– Но ты её не боишься.
– Нет, – согласился Николас. – Я плохо чувствовал границы. Не хотел вообще никаких границ. Это опасно, потому что может обернуться дикой магией или превратить в иссохшего.
Он вытер волосы и закинул полотенце на кровать, не потрудившись даже повесить. Обхватил тёплый камень и снова посмотрел на Айдена. Хотел рассказать всё целиком, без утайки.
– Я думаю, – опередил его Айден, – что у тебя сильная магия. Но беспорядочная, такая лучше всего раскрывается, когда есть страхующий.
