– Да, мне учителя всю жизнь то же самое говорили. В лицее к связкам нас допустили во втором полугодии.
– И как работалось с Байроном?
– Нормально, – пожал плечами Николас. – Мне тогда не с чем было сравнить. У нас неплохо выходило для первого курса лицея. Но меня страшно крыло и штормило. У нас с Байроном скопилось достаточно непонимания. А потом я чуть не выпустил в него сырую магию. Байрон послал меня в Бездну.
Последнюю фразу Николас попытался произнести иронично, но не вышло. Он вздохнул и признал:
– Мне было обидно. Я думал, мы друзья, но в итоге меня забрали в лазарет, а когда я вернулся, комната была пуста. Байрон попросил отселить, и я увидел его только на экзаменах. Он сказал, я сам во всём виноват и попросту неуравновешенный псих. Я разозлился и завалил ему экзамен.
Айден нахмурился. Даже за недолгое время общения с Николасом Айден уже понял, что тот слишком часто хочет выставить себя хуже, чем он есть на самом деле.
– Байрон провоцировал тебя?
Николас отвёл глаза:
– Не думаю.
– Ты сам рассказывал. Некоторые готовы довести другого до дикой магии. Байрон мог считать, это весело. Не подумать о последствиях.
– Бездна, Айден! Байрон не был милым, вот я и разозлился, но нянчиться со мной он был не обязан.
– Поэтому и ставят в связки на первом же курсе. Поэтому зачаровывают не в одиночку. Это страховка.
– Если у меня крыша ехала, Байрон не был обязан её чинить.
– В смысле – ехала?
Снова Николас отвёл глаза и негромко ответил:
– Я забывал вещи, плохо спал, так что потом путался, где реальность, а где сон.
– Твоя магия формировалась.
– Да, не волнуйся, потом мне пришлось долго ходить на беседы с лекаркой, это стандартно после угрозы дикой магии. Она подтвердила, что всё со мной в порядке. Сказала вот примерно как ты, обычное становление, а травма головы усугубила. Но теперь всё хорошо.
– Может, потому, что больше с Байроном не общаешься.
Если бы Николас рассказал эту историю раньше, Айден мог поверить, что всё было непониманием, чрезмерными реакциями с обеих сторон, которые вылились в вялотекущую неприязнь.
В конце концов, Айден не знал, что там было или не было на самом деле. Но он видел Байрона сейчас и видел, кто и что творил именно сейчас.
Байрон не только яростно нападал на фехтовании. Он подкинул отравленную книгу. Он подставил Николаса, использовав Айдена. Такой человек точно мог ради веселья подливать масло в огонь, а потом искренне разозлиться на пламя, когда оно действительно вспыхнуло.
А о травме вообще вряд ли кто задумывался, что она может повлиять на магию, когда она формируется при взрослении.
Поднявшись, Николас подхватил мокрое полотенце и повесил его на спинку кровати. Стащил одеяло и закутался в него. Айден последовал его примеру, почти обнимая камень. Так и правда стало теплее и уютнее. Он осмелился пустить немного магии быстрым жестом пальцами, чтобы зажечь свечи в сгущающихся сумерках.
Раньше он опасался собственной магии даже в таких простых вещах как огонь для свечи. А при других людях ещё и немного смущался аромата могилы. Но Николас к этому относился нормально и мог подстраховать. Да и сама мысль о том, что мир шире храма и очень многие подростки сталкивались с проблемами с магией, как-то успокаивала Айдена. Он не был одинок в том, с чем сталкивался, хотя когда-то долгими днями и ночами в храме именно так и казалось.
Да, магия остальных была другой. Она не могла, сорвавшись с поводка, уничтожить всё живое. Но проблемы управления похожи. И почти всегда связаны с эмоциями.
– Возможно, Байрон не хотел вникать.
– Да это я какой-то неправильный, – отмахнулся Николас. – Поверь, я об этом последние сутки слушал.
– Визит прошёл… не очень хорошо?
– Мой отец – жёсткий человек. И всегда таким был. Не уверен, что он вообще хотел семью, был вынужден жениться как старший сын и наследник рода. А тут ещё я.
Николас говорил о себе как о занозе, неприятности, которая только доставляла непредвиденные трудности.
Теперь Айден не сомневался, что генерал Харгроув точно не любил жену. Не до такой степени, чтобы злиться из-за её выбора. Он попросту потерял то, что принадлежало ему. Удобную «леди Харгроув». Ещё и остался с сыном, которого не хотел.
Вряд ли генерал желал плохого. Но мать как-то сказала Айдену, что некоторые люди попросту не созданы для близких отношений.
– Отец требовательный, – продолжил Николас. – Поэтому он отличный генерал. Но так же и в поместье всех строит. У нас слуги пикнуть боятся! Идеальный порядок. Я тоже пытался соответствовать стандартам отца. Но маленьким у меня было шило в заднице.
– А сейчас что-то изменилось?
Николас не ответил, только плотнее закутался в одеяло.
– Маленьким я много получал, потом подрос и понял, что не важно, что я пытаюсь или не пытаюсь делать. Я никогда не буду идеальным, таким, какой нужен отцу. Я не заслужу его одобрение. А если результат один, смысл быть хорошим? Тогда я начал плевать на правила. Воровать яйца из курятника и бегать с мальчишками из деревни.
– Они тебя приняли?
