На них отражался отсвет костра, как и на перстнях на пальцах Николаса, когда он поднял руку, чтобы поправить чуть не выпавшую из-за уха веточку рябины. Свою Айден сунул в верхнюю петлицу пальто.
– Ничего не пей и не ешь, – сказал Николас. – Кроме фляжки Кристиана. И у Милтона есть алкоголь, ему можно доверять.
– Да уж, больше никакого сомнительного пойла.
Остановившись, Николас глянул на его хмуро:
– Я не шучу. Если ты здесь начнёшь видеть глаза на стенах…
– Тут и стен нет.
– Вот именно! Я тебя больше в комнату тащить не стану.
Они прошли мимо сарая, и Николас заметил:
– Сюда тоже не ходи. Это место для уединения парочек. Если кому-то помешаешь, тебе выскажут всё, что о тебе думают, и не посмотрят, что ты принц. Ещё в воду окунут, а она ужасно холодная!
Покосившись на смоляную гладь озера, пронзённую досками причала, Айден невольно вздрогнул. Он ненавидел холодную воду, а сейчас она точно именно такая, от неё даже несло промозглостью. Меньше всего хотелось искупаться.
От воды они удалились, выходя в освещённый круг под бой барабанов по ту сторону костра и пение скрипки. Конечно же, их заметили! Многие поворачивались, другие шептали что-то собеседникам и тоже смотрели в их сторону. Подскочил раскрасневшийся Милтон в потрепанном венке:
– Наконец-то! Мы уж думали, принц не явится на праздник. А про тебя, Николас, говорили, что тебя исключили за то, что накормил принца ведьмиными шляпками.
Милтон нелепо растягивал слова, и Айден уловил запах алкоголя. Николас сладко улыбнулся:
– Слухи слегка преждевременны. И я обязательно расскажу эту историю, но сначала должен поздороваться кое с кем.
Айдена омыло таким безудержным чужим весельем, что он даже опешил, не понимая, что происходит. А потом увидел, что Николас направился к Байрону. Тот сидел с приятелями чуть в стороне и во все глаза пялился. На его лице отражалась безграничное удивление, облетавшее с каждым шагом Николаса и сменявшееся на злость.
Даже Айден с трудом сдержал ехидную ухмылку. Николас направлялся к Байрону нарочито медленно, высоко держа голову и сам выглядел как царственная особа, которая сейчас почтит своим вниманием. Когда он подошёл к Байрону и коротко его поприветствовал, тот уже кипел от злости и стискивал кулаки. В какой-то момент Айден даже подумал, что Байрон ударит Николаса, но он сдержался.
А дальше закружился Праздник рябины.
Николас обходил буквально всех, рассказывал историю о ведьминых шляпках, но по долетавшим до Айдена обрывкам он удивлялся, насколько же это отредактированная версия. В ней было много о веселье, о том, как Айден случайно попробовал слишком много ягод, но ничего о панике и глазах на стенах. Николас не врал, но изящно умалчивал часть истории, а другую подавал под нужным углом. Так что всё казалось задорным приключением, Айден представал собранным, но умеющим веселиться, а слухи об исключении – всего лишь нелепым преувеличением.
Айден предпочёл бы, чтобы об этой истории вообще никто не знал, но прекрасно понимал, как оно всё работает. Слухи уже поползли, его на вечеринке видели, поэтому если не рассказать свою версию, люди придумают собственную, и кто знает, как она может отличаться.
Правда, Айден жалел, что Николас умалчивал о роли Байрона и о том, что ведьмины шляпки вовсе не были случайностью.
К своему удивлению, Айден оказался нужен буквально всем. Лидия и Лорена только кивнули ему, Роуэн нашёл вместе с Кристианом, и глотнуть сладкий напиток из фляжки Айден успел, и много раз. То и дело подходили поговорить люди, которых Айден знал хорошо, едва знал или не знал вовсе. Похоже, к Празднику рябины успело вернуться большинство студентов, хотя ни Кейна, ни Элмера Беннета видно не было. То ли не вернулись, то ли не пошли на праздник.
Айден не был уверен, потому что подходившие люди сливались в единое полотно, которое он перестал различать. Хотя с большинством не было так спокойно, как с Николасом, Кристианом или Лидией с Лореной. С другими Айден не забывал о том, что принц. Оставалось только удивляться, как это у того же Николаса не было подобного отношения с самой первой встречи.
Браслет непривычно охватывал запястье, Айден то и дело касался его, почти недоумевая, как это он так быстро от холодного принца перешёл к студенту Академии на ярком Празднике рябины. Но ему нравилось.
Милтон действительно предложил свою фляжку, и в ней оказалась крепкая кисловатая настойка. После многих глотков, которые удалось урвать, Айдену показалось, что музыка стала звучать громче и разухабистее. Люди освободили место рядом с кострищем, несколько пар начали танцевать. Одна девушка, радостно смеясь, водрузила на голову Айдена венок из рябины и едва не утащила в круг, но он вывернулся и шарахнулся к костру.
Пламя приятно согревало, заставляя забыть о прохладе от озёрной воды. На языке горчил алкоголь.
