Игорь не задает больше вопросов. Еще раз окидывает его пронизывающим взглядом, напоминающим рентген. Макс ему не понравился? Или это уже мои домыслы?
Мы заходим в холл.
– У Нины разрядился телефон, – будто вспомнив об этом только сейчас, говорит Игорь. – Но она видела, что мы разговаривали.
Теперь я понимаю, почему не было звонка. Молча киваю и благодарю:
– Спасибо.
Нас оставляют в коридоре и просят подождать. Разговор, само собой, не клеится. К горлу подкатывает паника. Тихо, Тая, дыши, не надо нервничать. Все хорошо. Все будет хорошо.
– Спасибо, – неожиданно тихо говорит Макс.
Я смотрю на него немного стеклянным взглядом, пытаясь понять, за что именно он благодарит.
– За что?
– За кого. За Женю. Извини, я сорвался.
– Извини, я сегодня тоже… – теряюсь, что именно стоит сказать, но тут же собираюсь с мыслями. – Я была не права. И зря сорвалась в кафе.
– Чего уж там… – почти отмахивается Макс.
– Приходи завтра на чай, – само слетает с моих губ.
Макс замирает, в его глазах удивление пополам с неверием.
Я и сама поспешно умолкаю, будто сказала что-то неприличное. И пусть кругом люди, кажется, что нас от них оградили куполом тишины.
Рядом оказывается та врач с вороньим взглядом.
– Вам повезло, – говорит она. – Рана неглубокая. Все прошло успешно, мы наложили швы. Будем надеяться, что парень быстро реабилитируется, молодой организм все-таки. Хирург сейчас к вам подойдет и все расскажет. Мне нужно заполнить данные. Кто пойдет со мной?
– Я, – глухо говорит Макс и следует за ней, но на секунду задерживается у дверей и неожиданно добавляет: – Не уходи. Подожди здесь.
Я теряю дар речи. Вот так, значит. То есть сначала мы фыркаем, хамим, говорим, что не нужна. А теперь – не уходи!
Это настолько прекрасно, что нужно вставить в роман. Потому что расскажешь кому – не поверят! Как-то на заре своей писательской деятельности я наткнулась на просто замечательную фразу от доморощенного критика: «Подумаешь, что такое бывает в жизни! В жизни может быть что угодно! А в книге – нет!»
Довести до конца эту мысль, погрузившись в прошлое, не получается: звонит мой телефон. Приходится снова выскочить на улицу, потому что на связи верещащая Аленка, которая красочно отчитывает меня за отсутствие хоть каких-либо предупреждений.
– Ты меня пилишь, а сама! – негодует сестра. – На время хоть смотрела? Глубокая ночь! Инна давно дома, а ты неизвестно где! Пишу – молчишь! Звоню – не слышишь! На десятый раз только дозвонилась!
– Вообще-то на третий, – философски замечаю я.
– Очень уместное замечание, – язвит она. – Ты где, на закрытой вечеринке, что ли?
– Нет, в больнице.
Аленка сдавленно охает. Это дает мне несколько секунд спасительной тишины, чтобы перехватить инициативу.
– Со мной все в порядке, жива и здорова. Нужно было кое-кому помочь. Скоро буду дома.
Конечно, со «скоро» я лукавлю. Не буду же мчаться сломя голову прямо сейчас. Но успокоить сестру надо. Поэтому добавляю еще что-то, но не затягиваю и вскоре кладу трубку. Всё дома.
Интуиция дает понять, что не стоит задерживаться на улице. И я быстро возвращаюсь в холл. Оказывается, что вовремя. Только вот вопреки моим ожиданиям Макс там не один. Рядом с ним стоит Женя. Женя с перебинтованной головой и потерянным взглядом.
Но когда он смотрит на меня, то в серых глазах мелькает узнавание, а уголки губ приподнимаются в слабой улыбке.
– Тая? – то ли спрашивает, то ли утверждает он.
По интонации ничего не разобрать. Но, похоже, он действительно рад меня видеть.
Что совершенно нелепо в сложившейся ситуации, но все равно приятно.
Женя делает шаг вперед, Макс не отстает. Кажется, он в любой момент может подхватить парня под руки и вывести из больницы, но при этом дает ему идти самому. Пока. Или, возможно, Женя сказал, что пойдет сам? Сложно что-либо определить, но вряд ли молодой парень согласится, чтобы его выставили беспомощным. Ну, если только самочувствие не на той отметке, когда тебе абсолютно все равно, что подумают остальные.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, мельком оглядывая парня.
Повязка… нет, ничего такого, крови нет. Но ее запах почему-то ощущается чрезвычайно ярко. Возможно, красно-коричневатое пятно на белых бинтах появится позже.
– Вроде… хорошо, – немного запнувшись, говорит Женя.
Макс за его спиной закатывает глаза. Почему-то сразу вспоминается Аленка. Та тоже готова геройствовать и до последнего не признавать, что ей не слишком хорошо и надо бы принять помощь тех, кто готов ее предложить.
– Пошли, в машине поговорите, – тем не менее очень мягко и спокойно говорит Макс, осторожно поддерживая Женю под локоть.
В первый раз за весь вечер мне хочется подпрыгнуть от радости и расцеловать его за толковое предложение.
Женя идет медленно. Реакция заторможенная. Бедный мальчик. Даже я, человек, который вроде бы не пугается ни вида крови, ни больниц, ощущаю себя словно в тумане. А тут зашивали голову, бр-р-р.
Очень хочется спросить у Макса, что сказал врач. Однако язык немеет каждый раз, только я собираюсь заговорить. Будто останавливает что-то извне. Подожди, Тая, потерпи. Не сейчас.
Мы с Женей садимся на заднее сиденье.
