- Тебе такой и нужен, - убеждает с чувством. – Разговор закончен, - обрубает строго. – Хватить скандалить. Смирись. Андрей будет рядом. Я ему дал «добро» на любые меры, лишь бы ты пришла в себе. Будишь буянить, мы тебя к врачу отвезём. Не вынуждай!
Умолкаю. Что если Александр и Андрей придумали коварный план забрать мой бизнес? Убрали мужа, а сейчас упекут в дурдом меня?.. Все знают, что Никитин – мой негласный душеприказчик и даже Мичурин ему слова наперекор не скажет. Мысль свербит настойчиво. Долго, навязчиво, жужжит мерзкой мухой. Но вскоре утихает – если бы так, Александр бы не угрожал. Тихо запихнул бы в дурдом, объявил меня недееспособной – и бизнес в кармане. Так нет же. Нянчится… убеждает… советует… Вон как осунулся! Часто замечаю, как держится за сердце, пьёт какие-то лекарства. Корит во всем, что случилось себя – порой слышу бормотание... Невнятные, но смысл улавливаю, даже неудобно становится. Никитин совсем не причём, а переживает, словно только он и виноват! Нет же, бормочет, что столько ведёт расследование, а всё на одном месте топчется. Хватку потерял… Пока ничего нового выяснить не удаётся, и даже связи Андрея Влацловича не выручают, хотя его ребята носятся как угорелые, успевают по архивам смотаться, лишний раз знакомства поднять...
Глаза зудят – рыдаю безостановочно, но выпиваю таблетки - и мне легчает, по крайней мере, проваливаюсь в пустоту. Часто ночами просыпаюсь в холодном поту. Выныриваю в реальность, а здесь встречает боль утраты. Порой сквозь помутнение слышу грубый шёпот. Знакомый, бархатный, настойчивый… Андрея. Как заклинание читает:
- Вставай, пора вернуться к жизни! Будь сильнее простых смертных! Забудь Вадима, он не был достоин тебя… Найдешь другого. Лучше! Будешь счастлива!.. Ведь ты не любила его… признайся хоть себе…
Меня возмущает сказанное, вводит в недоумение, но воспротивиться не могу… не хочу… Не вижу смысла… Сжимаю крепче в ладони перстень Вадима – его повесила на золотую цепочку, чтобы не потерять. Это всё, что осталось настолько родного и дорого мужу, чего могу касаться и носить настолько близко к сердцу. Принимаю лекарство и вновь успокаиваюсь – лучше не ругаться. Плевать! Это ничего не изменит и Вадима не вернёт. Вскоре смиряюсь, наступает апатия – пусть, что будет…
Вместо ответа на любые слова Зепара и Никитина без особого энтузиазма киваю, опускаю глаза – а что ещё могу? Я в плену по собственной дурости: меня шантажируют без видимых требований и удерживают насильно, без применения силы…
Глава 22.
Однажды открыв глаза, вижу Андрея – восседает с господской величественностью в кресле у балкона. Полуобнажён, серьёзен, задумчив. Расслабленные руки покоятся на подлокотниках. Смотрит на меня в упор и будто не дышит. Лицо, точно маска – непроницаемая, холодная, невозмутимая. Как же хотелось вскочить и врезать ему, чтобы хоть какая-то эмоция проступила. Чёрствый, надменный, непробиваемый циник. Бесчувственный ханжа, бесстрастная ледышка… с чёрным сердцем, не знающем, о любви и привязанности.
Но не осмеливаюсь – кто я такая, чтобы его осуждать?.. Прогнать? Не могу… Не знаю почему, но не могу. Язык не поворачивается… Да и наори опять – проигнорирует, как делал до этого. Остаться же одной – умру… Как ни крути, Зепар - единственный, кто со мной сейчас.
Частенько случается, некоторое время соображаю: где нахожусь? Как здесь очутилась? То в ресторане, то в кино, в машине, на приёме у Андрея Викторовича… Растерянно оглядываюсь, меня не трогает действительность - квело жую, бездумно смотрю, слушаю… Жизнь, продолжается против воли…
Прихожу в себя очередной раз. Помутневшим взглядом обвожу машину – знакомый джип. Пытаюсь сосредоточиться: куда еду – не получается. Мотаю головой и отворачиваюсь к окну. Опять куда-то везут. На работе, вроде, была… а, вероятно, домой.
- Как насчёт тренировки через боль? – вырывает из тягучих мыслей голос Андрея.
- Боль? – отстранённым эхом переспрашиваю и бесстрастно смотрю на Зепара.
Кхм… только сейчас замечаю, как сильно осунулся. Скулы заострились, от чего и без того чёткий контур лица, кажется точно вылепленным. Надбровные дуги ещё больше посуровели – выпирают точно навесные скалы. Огромные малахитовые глаза впали… Линия рта стала ещё жестче.
- Сильной, но отрезвляющей, - не глядя на дорогу, интересуется Андрей, круто повернув на светофоре.
- Какой… боли? – шепчу непонимающе. – Боли - боли… - уточняю нелепо, сама до конца не осознавая, что имею в виду.
- Боли через боль, чтобы потом, если случится подобное, ты уже была готова к Аду!
Милая шарада, вот только нет настроения её решать.
- Не уверена, - морщусь, но придаю голосу сдержанности. - Хочу домой! – нервничаю и даже почему-то готова кричать от страха или выскочить из машины. Интуитивно кошусь на окно, ища пути отступления. Магазины, бутики, офисы. Знакомый район!.. О нет! Мы уже возле школы боевых искусств. Машина останавливается – сжимаю крепче сумочку, будто она может спасти.
