Не успеваю понять смысл фразы, Андрей подступает совсем близко и бесцеремонно прижимается ко мне всем телом. Жаркое дыхание опаляет кожу. Ощущаю крепкое, твёрдое возбуждение… Зепара. Опешив, хлопаю глазами. Секунда, чтобы прийти в себя, и бросаюсь на скота, точно разъярённая кошка, озвучивая атаку разгневанными вскриками и негодующим шипением. Про кулаки и не вспоминаю – машу, как могу, пытаясь расцарапать наглую рожу. Сколько наступаю – не имею понятия, но силы иссякают, а бешенство в ещё большем запале. Ведь ни разу так и не задеваю гада. Андрей издевается с лёгкой ухмылкой - ловко уворачивается, но когда ладонь вжикает совсем рядом с его щекой, рывком подтаскивает меня к себе. Ловит в кольцо мощными ручищами, пережимая мои - стискивает ягодицы и по-хозяйски поглаживая, шлепает по заду. От негодования, беснуюсь, но хват тренера силён. Тщетно вырываюсь, словно птица в силках. Неистово бьюсь, точно бабочка в паутине. Безрезультатно… Громила возвышается надо мной скалой. От злости негодую, пыхчу на грани бешеного визга неврастенички. Ещё секунда на сражение взглядами… Хлесткими, жадными, кричащими страстью. Мгновение, и застываю будто вкопанная – Зепар впивается зверским поцелуем. Это даже не поцелуй – демонстрация силы: жёсткой, грубой, неуёмной, первобытной. До боли в губах, помутнения в голове и сладкой истомы в теле. Отбиваюсь, что есть сил, но только… мысленно. На самом же деле, обвиваю уже освобожденными руками шею мучителя, страшась, что пытка закончится.
От холода, едва не теряю сознание – Андрей отпихивает. На лице не то отвращение, не то брезгливость:
- Безвольная амеба! – утирает рот Зепар.
- За что ты так со мной? - шепчу униженно, не зная куда деться.
- Пытаюсь достучаться до твоего настоящего эго, которое хочет жить! Покажи своё истинное лицо, девочка!..
- Не понимаю, чего хочешь, - ощущаю уязвимость, потерянно вжимаю голову в плечи. - Я такая…
- Нет! Ты другая! – свирепеет Зепар. - Только похоронила её глубоко внутри. Ты же не сделала ни единой попытки убежать! Чему тебя учили? – вопрошает яростно. - Кричи, что есть мочи! Бей, словно собираешься убить!.. Любой экспромт – введи преступника в ступор!
- Не знаю, как, - опять давлюсь слезами. - Не умею, не могу…
- Тогда беги!
- Но ты быстрее… - руки опускаются, съезжаю на пол и реву навзрыд.
- Ты должна! – рывком за футболку воздевает меня на ноги Андрей. – Обязана сражаться! Ради мужа… Стаса… Плевать на них, - рычит, в глазах безумие. - Ради себя, любимой! Нет Вадима, пойми. Больше нет! – хлещет правдой, точно кожаной плетью. - Реальность такова! Живи и докажи, что тебя ничто не сломит, - слова начинают стучаться в мозг. Вытесняют робкие остатки самобичевания. Клокочут сильнее, настырней, назойливей. – Признайся, наконец, - выпаливает злобно с хищным оскалом: - тебе не мужа жаль, а себя, – будто режет тупым ножом по больному месту. - Осталась одна, - смакует моё горе, выделяя каждую фразу.
Мимолётно описывает взглядом круг по моему лицу и с будничной простотой прикусывает губу. По телу словно ток пробегает. Меня тянет ближе невидимым арканом - уже опять готова поддаться соблазну, отравленная бесстыжей лаской, перешедшей черту фола. Боже! Почему я такая безвольная рядом с Зепаром? Отрава губ пьянит, как ничто. Заставляет осознать: я сама себя заточила в узкие рамки. Заложница собственных предубеждений, пороков и страстей. Его запах такой знакомый: до горечи во рту, сладкой истомы животе, пронзительного и назойливого жужжания в голове. Обволакивает, дурманит, напрягает мозг, побуждая: «Вспомни!» Но не могу… Не понимаю, что происходит.
Зепар резко отпускает и шепчет, точно выплёвывает:
- А муж твой был тварью…
Меня словно подбрасывает: снисходительность и такт – оказывается тоже чуждые для Андрея понятия. В висках яростно грохочет: убить тварь! Бью гневно, наступаю – кулаки с вжиками прорезают воздух, но… попасть не могу. Зепар уворачивается с циничной ухмылкой – шаг уклон, шаг – уклон. Останавливаюсь – дыхание вырывается с хрипами, Андрей замирает совсем рядом:
- Что, зацепил за живое? – ёрничает, дразнит, поливая едким хохотом. - Правда глаза колет?
Кидаюсь в бешенстве, словно ловлю жертву сетью, но промахиваюсь. Зепар только что был передо мной. Где он? Недоумевая, оглядываюсь – позади. Непонимающе моргаю, нелепо машу, показывая, на то место, где он был до этой секунды:
- Как…
Андрей недобро усмехается:
- Что, – ехидно сужает глаза, – обман зрения?
