- Это! – трясёт таблетками Зепар. – Антидепрессанты! Они притупляют эмоции, дают ложное восприятие жизни, – голос приглушённый, будто слушаю под водой. Спасите, а не то… ещё секунда - и я в отключке… Бью коленом, что есть сил – хват ослабевает. Падаю точно подкошенная. Захожусь кашлем, растираю горло. Рядом, согнувшись пополам, скулит Андрей, по полу возле съехавшего с бёдер полотенца, катаются пилюли. Сажусь, всё ещё неровно дыша. В голове будто играют на барабанах. Зепар уже глухо мыча, прыгает, руки на обнажённом паху.
- Стас был хорошим учителем, - поднимаюсь на дрожащие ноги. – А муж не был плохим… То, что ты невоспитанный извращенец, позволяющий себе распускать руки, не делает тебя лучше, - перевожу дух. - Запомни: тебе до Стаса и Вадима далеко.
Глава 23.
Нужно отдать должное, Андрей ни разу не намекает на случившееся в зале. Да и вообще, ведёт себя, как обычно. Сдержано, холодно, по-рабочему. Только, когда приезжаем домой, без лишних слов, потрошит все полки с лекарствами. Даже далекие заначки, которые сделала на всякий… пожарный. Откуда про них знает – понятия не имею. Вероятно, хороший психолог или, уже сталкивался с подобным.
К вечеру меня уже трясёт будто в лихорадке. Нервно оглядываюсь – мерещатся всякие ужасы, шорохи, ползущие тени. Включаю телевизор громче и смотрю невидящим взглядом, обхватив плечи руками. Озноб усиливается – мне нужны лекарства. Встаю, прохожусь по комнате туда-сюда. Безнадежно проверяю несколько полок комода – пусто. Заглядываю в шкаф – ничего. Чехол для мобильника! Там есть заначка. Чёрт! Была… в другом. А кстати, где мой телефон? Позвоню Андрею Николаевичу, пусть прекратит издевательство надо мной – выпишет новый рецепт.
Кручусь по комнате – нет мобильника. Распахиваю дверь и стремительно иду по коридору. Сумочка… Заглядываю: помада, карандаш, кошелёк, визитница, - всё содержимое вытряхиваю на тумбу, - новое зеркальце, документы… Где чёртова трубка? Грызу ногти… странно, она недавно была… Как недавно? Тщетно вспоминаю – пустота. Не помню, когда последний раз говорила по мобильнику. Андрей! Тварь!.. Уже почти вхожу в комнату к Зепару, как на кухне слышу шорох. Бегу назад – врываюсь... Андрей сидит за столом, пьёт чай.
- Еда в холодильнике! – бросает просто. – Чайник горячий.
- Верни телефон, - твёрдо выделяю каждое слово.
- Ожила, готова любовникам звонить?
- У меня нет… - взрываюсь и тотчас умолкаю. Несколько секунд прихожу в себя. Почти визжу: - Да!
- Придётся воздержаться! – лживо сочувствует Андрей. – Вдруг, кто-то из них тебя пытается убить.
Ты! Крик души остаётся при мне. Импульсивный, невыдержанный, злобный. Что со мной? Я не хочу проблем. Никому. Хочу забвения и тишины. Неровно дышу, закрываю глаза. Вспоминаю угрозы. Боль утраты. Краснею от стыда и безысходности. Не имею права вести себя подобным образом - Андрей не виноват, что у меня ломка. И без того с видимым отвращением заставляет себя возиться со мной. Ему явно не до меня и моих «тараканов», но не бросает. Правда, его методы, грубость, цинизм с лёгкостью уничтожают то, что возрождают настолько болезненно. От этого ещё обиднее и горше. Беспомощно сажусь напротив, заламываю руки:
- Я для тебя обуза! – после долгой заминки решаюсь на щекотливый разговор. Встречаюсь с пристальным взглядом Андрея. – Понимаю, держит контракт, обязательства перед Никитиным. Так подскажи, как расторгнуть?
- Никак, - резко отодвигает чашку на середину стола.
- Твоё слово Александру, на чём основывается? – вкрадчиво допытываюсь. - Чем подкреплено? Всё же можно аннулировать. Только скажи, - почти молю. Готова пасть на колени.
- Всех тонкостей тебе не понять. Выкинь из головы мысль избавиться от меня таким путём.
- Не понимаю, - скулю жалобно.
- И не надо, - Андрей встает. Ища спасения, хватаюсь за него:
- Проси, что хочешь, только уйди... – шепчу как заклинание.
- Я так тебе противен? – подозрительно щурится Зепар. Отворачиваюсь, шумно дышу. Сказать правду не смогу – труслива, да и признаться мерзавцу, недавно показавшему, что он - бог и всевластен над моим телом, как-то стыдно. Чёрт! Скрывать долго тоже вряд ли получится – сердце бьётся мощнее, разумные слова исчезают. На языке вертится только глупость. Правду говорят: влюблённые тупеют. Рядом с Андреем ощущаю себя безмозглой коровой, пытающейся на коньках по льду кататься. Соврать? Лучший выход… Несмело гляжу – Зепар ждёт, растерян, хмур.
- Да, - предательски дрожит голос. - Как вспомню… - осекаюсь - жар приливает к щекам, но упорно заставляю себя продолжать: - тошнит. Прости, с другими проще, – кривлюсь, нервно мотаю головой – лгать настолько скверно ещё не приходилось! Андрей темнее грозовой тучи. Скулы натягивают кожу, крылья ноздрей грозно трепещут:
- Александр меня сменит ненадолго, - цедит сквозь зубы, в недобрых демонических глазах читаю приговор. – У меня дела. Но я вернусь, - безжалостен надзиратель.
Больше не говоря ни слова, моет чашку и выходит из кухни.
