Фонтана всё-таки касается глубинных причин, подтолкнувших его в объятия украинских нацистов: «…то, что я пережил, вернуло мне много из моего прошлого. Я научился отказываться, ведь, по началу, они не хотели меня брать, потому что я был слишком старым и тучным. Мне пришлось подтолкнуть себя, и я был по-настоящему горд, когда они приняли меня. Это вернуло мысли и мечты, которые у меня были» [471]. Украина стала для Фонтаны сказочным возвращением в дни его молодости. За такую возможность можно пожертвовать многим и на многое можно закрыть глаза. В конце концов, за подобную сказку расплачивается не сам Фонтана, а другие люди — дети Донецка, например. Конечно, кто-то из этих детей уже не сможет дожить до двадцатилетнего возраста, но какое это имеет значение, если самому Фонтане снова двадцать? С точки зрения итальянского наёмника — никакого.
Иногда Фонтана «путается в показаниях»: «Откровенно говоря, я могу понять, когда Путин не хочет видеть НАТО и других у себя на заднем дворе. Я сам был Путиным, когда я прибыл на Майдан, и если бы мне пришлось выбирать между Россией и Америкой — я бы выбрал Россию. Во-первых, Россия — это часть Европы. Если вы поедете в Санкт-Петербург, вы найдёте там итальянскую архитектуру, если вы поедете в Нью-Йорк — вы найдете липовую итальянскую пиццу.
Это разные культуры, с разными корнями. Во-вторых, американцы и британцы напали на Италию. Прямо возле Милана они убили бомбами 190 человек»[472].
По мнению Фонтаны, его встреча с украинской революцией стала во многом случайной. Он вполне мог бы оказаться и на стороне ополчения Донбасса: «Есть определённое уважение и связи между европейскими ультраправыми и националистами, воюющими по обе стороны», — говорит Фонтана. «Меня не интересуют люди с Приднестровья или Кавказа. Для меня не составляет проблемы стрелять в них. Но есть интерес и уважение между нами добровольцами. Я знаю их происхождение, я сам мог быть среди них. Но боги любят играть с судьбами. Мы даже общаемся друг с другом, конечно не о военных секретах. С политической точки зрения, я понимаю мотивы моих врагов, и они называют меня «мой уважаемый враг»». В сознании этого человека вполне органично сочетаются антиамериканизм и факт того, что именно США сыграли основную роль в развязывании конфликта на Украине. «Есть один итальянец здесь, он тосканец, как и я, он из Лукки. У него есть жена и сын на Донбассе и он, как и я, против Соединённых Штатов. Я никогда не видел американца на Донбассе. Я нашёл здесь вещи, которые я считал потерянными для мира и меня не радует мысль, что эта страна будет заполнена Макдональдсами в ближайшие 10 лет и потеряет свои традиции».
