Черное солнце Украины полностью

Важным этапом жизненного пути Бессона была война в Хорватии, которая стала для европейских ультраправых начала 90-х чем-то вроде Сирии для современных исламистов. На войне он был трижды ранен: первый раз рядом с Вуковаром, второй и третий раз — в Боснии[484]. Бессону перебило обе ноги и сейчас, по некоторым сообщениям, он ходит с тростью[485]. При этом, он получает пенсию офицера, как капитан в отставке. Видимо, пенсия у него достаточно неплохая, так как он может позволить себе жить с женой и детьми на хорватском побережье[486]. Пишут, что в Хорватии он командовал бригадой, которая насчитывала около 500 человек, то есть был достаточно серьёзным военачальником[487]. Заслуги Бессона в этой войне были оценены в Хорватии и сейчас он занимает пост главы «Ассоциации иностранных добровольцев Отечественной войны 1991–1995 годов»[488]. В Хорватии у Бессона осталась жена с детьми[489].

На Украину Гастон Бессон попал ещё во время «Евромайдана», желая принять участие в социальной революции.

«Изначально я приехал сюда, потому что был убеждён, что Майдан был социальной революцией. Он не был восстанием против России, какой-то антироссийской акцией. Но Путин превратил социальную революцию в этническую войну. Когда я увидел это, я снова понял, что вам нужна помощь. Я понял, что ваши ребята нуждаются в обучении, потому что, когда вы просто надеваете форму, вы сразу не становитесь солдатом, нужно ещё тренироваться. Во время Майдана я познакомился со многими ребятами в Киеве. Так что, когда я вернулся в Украину снова, я уже знал многих ребят, которые хотели вступить в добровольческие батальоны. Я сказал, что я могу быть полезен, и батальон «Азов» сразу попросил меня присоединиться к ним и помочь с подготовкой. Мы решили создать что-то вроде интернационального легиона. Смешанный батальон из европейских добровольцев, чтобы показать, что мы не против русских, мы за социальную революцию», — вспоминает Бессон[490]. Скорее всего, за время своего пребывания на Украине Бессон так и не удосужился прочитать «Идею Нации». В ином случае едва ли он стал бы настаивать на том, что «мы не против русских». Если это так, то против кого направлен тезис о необходимости превращения Украины в моноэтническое государство?

При этом свои политические взгляды Бессон идентифицирует как анархистские[491]. В интервью France Info, как пишет ВВС, он тоже называет себя «левым революционером»[492]. Но не стоит критиковать Бессона за подобные высказывания: современные западные левые способны оправдать любой геноцид, если это соответствует их теоретическим догмам. И, можно предполагать, среди людей, принадлежащих этому политическому спектру, сочувствующих украинским националистам достаточно много. Западное левое движение пропитано духом русофобии и любое противостояние России они склонны интерпретировать как «защиту демократии». Сегодня происходит реальная фашизация левого движения, что, впрочем, не является удивительным: многочисленные левые партии уже давно находится на службе и содержании того самого капитала, с кем они официально призваны бороться. Отстаивать права гомосексуалистов оказывается намного проще, чем бороться с властью транснациональных корпораций.