– То есть несколько странные источники доходов Фрола можно объяснить воровством последнего? Тогда почему раньше за ним этого никто не замечал и боярин его как своего привечал?
Слово «доходы» он произнес как можно многозначительнее и на этот раз не ошибся. Управляющий вздохнул и вытер рукавом выступившие внезапно на лбу капельки пота.
– Жарко здесь, – пояснил он и сокрушенно добавил: – Надо бы топить поменьше, да боярыня мерзлявая. Столько дров переводим, еще лето можно сказать не кончилось, а уже топим.
– Вы поняли мой вопрос? – не дал ему уйти от ответа Федор.
– Фролка по малости воровал, да и какие это доходы, – презрительно махнул рукой Толоконников, – карман у Капищева всегда был дырявый. У такого пьянчужки и грош-то за душой редко водился.
– Не скажите, деньги у этого пьяницы и бабника, по вашему выражению, как раз завелись, коли он собирался купить дом с усадьбой в Олешинской слободе. И не самый последний дом…
– Дом!!! – По всему было видно, что Толоконников изумился на этот раз вполне искренне. Во всяком случае, сыграть вылезшие на лоб глаза и приоткрывшийся от удивления рот было трудно и бывалому актеру. Наконец сидящий перед Федором мужчина справился с собой и уверенно произнес: – Не бывать такому, чтобы у Фролки денег на усадьбу хватило! Кому, как не мне, знать… – начал было он и тут же испуганно прикрыл рот.
Федор вырвавшиеся нечаянно слова на заметку взял и ткнул Толоконникова носом в лежащий на столе свиток. Тот пробежал глазами купчую и развел руками, покачивая головой от удивления.
– Мне об этом ничего не ведомо, – наконец твердо и вполне искренне произнес он.
Толоконникова Федор отпустил достаточно быстро. Смысла держать его не было никакого. Федор мог только напугать его больше, чем надо. На сегодня, пожалуй, было достаточно.
От Шацких он возвращался в задумчивости. По дороге прокручивал утренние беседы в доме Шацких. Итак, первое, Анну из списка подозреваемых он мог вычеркнуть. Если та и спускалась в подклет и Палашкино ожерелье было куплено Фролу Егором Ромодановским в награду за молчание, то убивать бы она не стала. Да и тем более достать столь редкий яд молодым людям вряд ли было под силу. Гораздо проще было броситься в ноги родителям. Да и Шацкий, узнав об угрозе такого позора, сам бы поспешил выдать младшую дочку замуж.
