Так вот почему обедневший боярский сын жил на широкую ногу! Федор вспомнил замаранную кровью одежду: дорогущий кафтан из заморского атласа, красные сафьяновые сапоги, шелковую рубашку, вышитую разноцветным бисером. Неужели Хлопонин был связан с татями? Тогда кто его мог убить? Недовольные купцы подстерегли? Или выручку не поделили?
Он похвалил Хомякова, тот, выкатив грудь, прошел мимо Артемия Фокина, мол, и мы не лыком шиты. Фокин сделал вид, что не заметил триумфа Хомякова, сосредоточившись на написании отчета.
Федор сморщил лоб, сведения явно заслуживали внимания. Недаром английские купцы настаивали на том, что сами найдут виновников. Он вспомнил исполосованные тела Хлопонина и Снегирева и решил тут же поговорить с англичанами. Допросом он это не называл, прекрасно понимая, что ему придется проявить весь свой дипломатический талант, чтобы не обидеть влиятельных иноземцев.
От Воскресенских ворот до Зарядья, где располагался торговый двор Английской Московской компании, было пятнадцать минут быстрого ходу. Пока шел, выстраивал порядок вопросов. Англичане приняли его вежливо, но гораздо сдержаннее, чем в первый раз, хотя тут же извинились за свою холодность и объяснили, что устали и не располагают временем на лишние разговоры. Действительно, работа вокруг кипела как в муравейнике, нагруженные подводы уезжали, освобождая место новым. Навесы и подклеты были расположены так, что возчикам было легко разворачивать подводы, разгружать и загружать товар. Даже телеги были не простые, а какие-то особенные. В который раз Басенков удивился тому, как тут все споро и ловко шло.
«Умеют, черти, работать!»
– Нас это дело больше не интересует, – торопливо пояснил Ричард, неотрывно следя за погрузкой. А его помощник вообще не обращал на Федора внимания, ни на минуту не отрываясь от своих расчетов, занимавших большую часть развернутого перед ним свитка.
– То есть поиски зеркала вас больше не волнуют?
Ричард медленно, слишком медленно перевел немигающий взгляд совиных глаз на Федора. Он был холоден и спокоен:
– Какого зеркала?
– Черного. – Федор взгляд не отводил.
– Колдовством, милостивый государь, мы не увлекаемся. Мы – люди торговые, и коммерции с волшебством не по пути, а в неразменные рубли и скатерти-самобранки мы не верим, как и в ваши колдовские зеркала, – уверенно парировал Ричард.
– То есть люди зазря говорят?
