Вернувшись в Россию, он в июне 1898 г. вновь возбудил прошение о принятии его в русское дворянство. На этот раз препятствий для этого усмотрено не было, и 5 ноября 1898 г. Попович-Липовац официально стал русским дворянином31. Он некоторое время исполнял обязанности предводителя дворянства Бердянского уезда Таврической губернии, но при этом не уставал хлопотать о своем возвращении на русскую военную службу. И здесь судьба его внезапно приняла удивительный оборот.
5 декабря 1902 г. министр императорского двора барон Фредерикс направил военному министру генерал-адъютанту Куропаткину следующее письмо:
«Милостивый государь Алексей Николаевич!
26-го сего ноября во время торжества праздника ордена Святого Георгия в Ливадии, Государю Императору благоугодно было осчастливить разговором отставного поручика и бывшего адъютанта Его Королевского Высочества князя Николая Черногорского Ивана Юрьевича Поповича-Липоваца, после чего Его Императорское Величество Высочайше повелел мне сообщить Вашему Высокопревосходительству, в виду его ходатайства, о представлении всеподданнейшего доклада, с Вашими соображениями по принятию вновь на службу Поповича-Липоваца с чином, соответствующим настоящим чинам его сверстников в Л. Гв. Гренадерском полку и с предоставлением ему, буде сочтете это возможным, какой-либо должности, на которой он бы мог приносить пользу службе»32.
Неделю спустя, 14 декабря, Куропаткин получил собственноручное письмо Липоваца, в котором тот подробно описывал детали своей встречи и беседы с Николаем II:
«Его Величество, после того, как изволил выразиться, что знает мои боевые заслуги, мою молодецкую службу, как постоянного командира охотников, знал и мою службу как д. предв. дворянства в Тавр. г. Берд, у., зная, что я состоял под личным покровительством Его почившего Родителя, милостью которого я никогда не злоупотреблял, – спросил, не желал ли бы я снова поступить на службу Его Величества.
Мой ответ был: "Желал бы, если поступлением на службу не потеряю права на воспитание детей, которым правом пользуюсь как раненый 2-го раз., и если меня приняли бы по гвардии в сравнении со сверстникамы, или чином меньше по службы в черногорских войсках".
Государю Императору на это было угодно сказать, чтобы я насчет детей не беспокоился, что этот вопрос Он устроит, что касается чина, и поступления на службу, поезжайте к генералу Куропаткину от Моего имени, скажите ему, что Я Вас послал; Я уверен, что он зделает для Вас все, что можно, тем более, что Вы еще можете принести пользы службы и Отечеству. Скажите ему, – буквально повторите, что Я, "дорожа памятью Моего дорогого Родителя, желал бы Вас от души устроить, еще скажите ему, что бы он об Вас лично Мне зделал доклад, впрочем, Я прикажу генералу Мосолову написать ему". Безконечно осчастливленный Монаршею милостью, я уехал в Ялту»33.
К письму была приложена докладная записка Липоваца, в которой он уточнял свои желания: «Я, как единственный признанный черногорским правительством генерал, вполне надеюсь на высокую милость Его Величества, быть принятым на службу или чином меньше, или в сравнение со сверстниками по Л.-Гв. Гренадерскому полку, зачислив меня только в списки полка, с которым связана моя боевая служба, – прикомандировать меня куда угодно будет Вашему Высокопревосходительству – в этом случае применить ко мне закон об русских офицерах, которые служили в Болгарии, тем более что я в последнюю турецкую войну за боевые отличия получил 4 награды и вполне подхожу под Высочайшую милость, дарованную 28 ноября с. г. участникам войны, получившим 3 боевые награды»34.
Подобная просьба императора была равносильна приказу, и Куропаткину не оставалось ничего другого, как только исполнить волю монарха. Впрочем, похоже, и он был несколько ошарашен чрезмерностью высочайших милостей. Уйти со службы поручиком, а вернуться гвардейским полковником – такое «уравнение в чинах со сверстниками» обычно делалось лишь для представителей иностранных царствующих династий и их ближайших родственников! Резче всего неудовольствие по поводу столь стремительного взлета выразил ближайший помощник Куропаткина генерал В. В. Сахаров35, однако его особое мнение не было принято во внимание.
16 декабря 1902 г. Куропаткин представил Николаю II всеподданнейший доклад следующего содержания36:
«Вашему Императорскому Величеству благоугодно было выразить желание относительно принятия на службу в нашу армию черногорского уроженца Поповича-Липоваца, служившего уже в Л.-Гв. Гренадерском полку и вышедшего в отставку подпоручиком в 1882 г.
Так как означенный Попович-Липовац не принимал русского подданства37, что требуется ныне от всех поступающих на военную службу, то полагалось бы возможным зачислить его, как прежде служившего уже в наших войсках, на прежнем основании.
