Кивнул мне искренне излагая свои мысли бер. И все же меня смущала невеста.
— Гром будет не в восторге. Как и мать.
Кисло фыркнул я. Он годами духовно готовился к капризной Светле. А тут... Такой дар богов.
— Если уж на то пошло, то передай ему, что Всемил просил найти мне надежного и честного бера в мужья Грозы. А более честного бера, чем он, я не знаю. — Не верить Ратебору можно, но толку-то. — А матушке передай, что в приданное невесты достаточно золота, а еще роща вокруг бирюзового озера вместе с ним.
От услышанного я присвистнул.
— Неужто бастард от любимой полюбовницы, раз Всемил так раскошелился?
— Там очень запутанная история, — увильнул от ответа бер и с надеждой глянул на меня. — Ну что, Третьяк, поведешь невесту?
Тяжкий вздох покинул мои уста. По Наталке соскучился, аж слов нет! А я тут торчу, дела брата решаю. И что он сам не пошел, спрашивается?!
А с другой стороны, чего я могу? Отказать взять невесту. Опозорить тем самым молодку и начать войну с кланом Черных? Дух отца не простит мне подобное. Да и дядька Всемил всегда нас поддерживал после кончины нашего батьки. Особенно Грома. Тому не посчастливилось молодым занять трон. Старший бер его мягко направлял, обучал, иной раз и защищал.
Отказать его просьбе позаботиться о любимой дочери ничтожно и недостойно.
— Пущай боги направят Всемила в родной дом.
— Да услышат Велес твои слова.
Кивнул бер.
*****
Братской любовью я проникся к невесте брата еще в начале пути. По середине чувства переросли во всесветное обожание! Медведица не высказывала капризы, кушая мне мозг ложечкой для кормежки детей, не ворчала. И самое главное, не замедляла наше движение.
Придержав подол платья одной рукой, она не подымала очей от тропы, следуя точь-в-точь по моим следам. Аккуратно огибая листья репы, крапивы и колючек, перешагивая через торчащие коренья из земли.
Ела, что дают, и по нужде бегала ровно на привале. В одночасье я с удовольствием подметил: вернемся в долину даже, возможно, раньше намеченного времени. Единственным препятствием, дабы ускориться, служило приданое невесты. В массивных деревянных сундуках и мешках, прикрепленных на спины восьми ослов!
Мы уже перешли границу земель черных беров, застряв на нейтральных территориях. Сегодня с утра день не шел. По моим подсчетам, к утру мы должны были добраться до наших земель. Но ведь угораздило же одному ослу приболеть! И бросил бы я весь скарб этот здесь, уводя невесту в клан. Гром примет и так, а приданое ее позже подтянется. Но нееет же, традиции эти чертовы! Что бы пусто было тем, кто их придумал!
Мы осели на целый день. И я всем своим видом показывал, как "сильно" этому рад. Мои беры шибко не любопытствовали, и так знали, в чем причина, а черные попытались. Ну я их и послал в дебри далекие. Больше не спрашивали.
— Кто тебя ждет дома, бер?
Неожиданно тихо поинтересовалась медведица. По заветам черных беров, ее лицо было прикрыто полупрозрачным куском ткани. Так что лика ее я еще не видал. Да и голос только сейчас услышал.
— Ты так торопишься, почти бежишь туда.
Фыркнула она с усмешкой, но без ядовитого флера.
— Жена.
Коротко ощетинился я, продолжая очищать зайца от шкуры.
— Как ты это, бер, женатым вперед братьев оказался? Не третьим же родился?
— А вот так-то! — Развел я руками. — Быстрее их бегаю.
Медведица коротко рассмеялась.
— А жена твоя что? Как отпустила мужа за чужой невестой? Не ревнива ли?
Вспомнив про Наталку, на моих устах тут же засияла улыбка. Отбросив в сторону шкуру зайца, я с блаженной ухмылкой осел на карточки.
— Да неее, моя женушка добрая и мудрая. Все понимает.
— Мудрая — это хорошо. — Без зависти и насмешки закивала дочь Всемила, а потом, потянувшись вперед, уперла локти в коленях, подползая ко мне ближе.
— Расскажи мне о ней, бер? О своей любимой жене, к которой ты так спешишь вернуться.
— Красивая она у меня. — Начал я свой рассказ, вспоминая лик любимой. — Черные как темная ночь очи, крупные, как у косули. Косы длинные и толстые, что крыло ворона. А брови словно угольком обведены. Улыбка нежная, но всегда с печалью. Руки хрупкие, пальцы тонки, кожа словно парное молоко. И нравом она у меня гибкая, что младая лоза.
— Если лозу сильнее сожмешь, по морде прилетит, когда отпустишь. — Задумчиво молвила медведица, я тут же довольно хохотнул.
— Так и мне прилетало! Только пару разков! Но сам виноват! Заслужил.
Узрев, что мы тут с девкой разговоры ведем, старая сваха из ее родного клана тут же забыла про свою больную спину и подбежала к нам. Правда, зыркнула не на меня, а на Грозу.
— Не дело это младой невесте до свадьбы с чужим мужем разговоры вести.
Это мне не понравилось. Выпрямившись над тушей своей добычи с окровавленными руками, я зло глянул на сваху.
— Уйди отсюда, старая, пока я добрый. И не доводи до греха!
Старуха уперла руки в жирные бока. Вот кто нам всю дорогу в тягости был. Наездница осла, что приболел!
— Не добро это! — Поджала она свои синеющие губы, я тут же над ней угрожающе завис.
— Не мешай мне с сестрой балакать! — Грозно фыркнул на нее, а потом глянул на Грозу. — И сними уже эту тряпку.
