Словно прочитав ее мысли, Асен сказал:
— Я уже спрашивал тебя как-то, и ты так и не дала мне удовлетворительного ответа. Почему ты? Или, скорее, почему только ты?
Косара напряженно рассмеялась ответ:
— Даже Вила сказала, что скорее сбежит, чем останется помогать. А ведь я ее почти умоляла.
— Но я не про Вилу. Черноград полон ведьм, попроси о помощи их!
Косара колебалась. Да, в городе были и другие ведьмы, пускай их число быстро сокращалось. Но что они сделают, если услышат, что она планирует снести Стену и освободить Ламию?
Вероятно, рассмеются ей прямо в лицо. Или попытаются ее остановить. Или вообще предадут ее, поскольку многие из них в кармане у Карайванова.
— А как насчет Ассоциации ведьм и колдунов? — спросил Асен.
— Ассоциация ведьм и колдунов — это Вила. Без нее нет никакой Ассоциации.
— Но те две девушки у твоей двери…
— Они же дети, Бахаров! Они едва ли выберут правильный лопух, чтобы подтереть себе задницу, а мы тут говорим про смертельно опасный ритуал.
— Ты не справишься в одиночку.
«Еще как справлюсь!» Ведь Косара всегда была одна. Подавляющее большинство людей, которым она доверяла, в конечном итоге предали ее.
Асен единственный, кто этого не сделал.
Она посмотрела на их соединенные руки, и он проследил за ее взглядом, слегка удивленный, будто не мог вспомнить, в какой момент она потянулась к нему. Их пальцы переплелись, будто стали единым целым; так и он идеально вписывался в ее жизнь.
Глядя, как в тусклом свете ламп тени танцуют на его лице, она вспоминала их первую встречу. Тогда она еще подумала, что он страшно похож на Орхана Демирбаша, ее самого любимого актера. Только глаза его были не как у Демирбаша. Слишком мягкими. Слишком теплыми. И еще он отрастил щетину.
Теперь он не был похож ни на кого, кроме себя. Если на то пошло, он был даже красивее Демирбаша. По крайней мере, для нее.
Ей подумалось: а не поцеловать ли его снова?
Но тут на полу громко всхрапнула Боряна — момент был испорчен. Асен с виноватым взглядом резко отдернул свою руку.
Несколько неловких минут они сидели так, никто из них не пытался встать.
— Знаешь, можешь спать сегодня в комнате Невены, — сказала Косара. — Необязательно ночевать на диване.
Взгляд Асена метнулся к кикиморе, устроившейся под одеялом на полу.
— Думаю, мне лучше здесь.
— Как скажешь. — Косара пожала плечами, притворяясь безразличной, и все-таки встала.
Поднявшись на самый верх лестницы, она посмотрела вниз, в открытую дверь кухни. Асен, стоя на коленях, осторожно укрывал Боряну одеялом, и от этого ногти Косары впились в мякоть ладоней.
Идиотство какое. Ревновать к кикиморе!
И все же, ложась в свою холодную постель, она не могла себе врать.
Да, она ревновала. Весьма иррационально — не то чтобы Асен мог снова жениться на бывшей, ставшей призраком, и убежать вместе с ней в закат. Просто в глубине души Косара хотела, чтобы кто-то нежно укрыл и ее, присматривал за ней, пока она спит, даже если она поклянется вырвать ему сердце и съесть. Она жаждала такой вот безусловной привязанности — и внутренне проклинала себя за глупость. Сущее идиотство!
Косара думала, что события предыдущего дня не дадут ей уснуть. Она представляла, как лежит без сна, пытаясь придумать ритуал для разрушения Стены. Но все-таки она до того устала, что сразу провалилась в беспокойный сон.
Только где-то в глубине ее разума, на грани между сном и пробуждением, шептал Змей: «Косара, ты идешь за мной? Ты наконец разрушишь мою тюрьму?»
Когда Асен проснулся, Косары уже не было. На кухонном столе он нашел записку, в которой она объясняла, что собирается прочесать библиотеку Ассоциации ведьм и колдунов в поисках книги с нужным ей ритуалом.
На полу зашевелилась Боряна, и Асен приготовился вновь слушать ее крики. Однако кикимора просто повернулась на другой бок и продолжила храпеть.
Может быть, так работал круг, высасывающий ее магию. Казалось, кикимора выбилась из сил, и Асен был этому рад. Боряна наконец-то обрела покой, пусть даже временный. Бездумно он взял с пола пустую кофейную чашку, вымыл ее и наполнил снова. Боряна всегда любила кофе покрепче.
В следующий раз, когда он обернулся, чашка снова была пуста, хотя кикимора все еще выглядела спящей. И она… Она что, ухмылялась?
Он успел закончить с утренней рутиной, когда в дверь постучали — так тихо, так нерешительно, что Асен не был уверен, что ему не послышалось. Однако за дверью действительно кто-то обнаружился: Ибрагим.
— Доброе утро, — произнес Ибрагим, и Асен с трудом смог сопоставить этого хорошо одетого, вежливого мужчину со вчерашним залитым кровью упырем. — Я пришел вернуть тортницу, — протянул он коробочку для торта, — и извиниться.
— Да не нужно, — ответил Асен. — Не за что тут извиняться.
Ибрагим переступил с ноги на ногу, его налитые кровью глаза были прикованы к земле.
— В любом случае я хотел бы представиться как положено. Ибрагим.
— Асен, — пожал ему руку Асен. — Как себя чувствуете?
