Она прихлёбывала чай мелкими глоточками, и Степан вдруг подумал — сейчас или никогда. Апрель перешёл свой экватор. Если после двадцатого ответа от тех богов не будет, то придётся всё бросать и целиком переключаться на козье-коровьи дела — да-да, и это очень непросто, успеть к Первомаю!
Вытащив из-за пазухи кулон, он нажал вызов. Несколько секунд ничего не происходило. Светлана, отставив чашку, с интересом наблюдала за манипуляциями хозяина квартиры.
— Что случилось, Стёпа? — голос Туилиндэ раздался словно со всех сторон.
— Туи, я тебя очень прошу, покажись.
Эльдар, облачённая в рабочий комбинезон, возникла посреди кухни мгновенно. Светлана откинулась на спинку стула, таращась на голограмму круглыми, как чайные блюдца глазами.
— Понятно, — оценила ситуацию Туилиндэ. — Ты изложи ей всё коротенько насчёт Конца света, Стёпа. Да, и руку с сердцем-то предложить не забудь впопыхах!
…
— Хм…
Лариса улыбнулась, не раскрывая глаз.
— В смысле?
— Да это я так…
Пауза.
— У тебя точно девушки не было лет пять, не меньше. Жадный такой…
— Это плохо?
Она наконец-то раскрыла глаза.
— Плохо, Лёша. Плохо.
Пауза.
— Молодые парни чёрт-те чем занимаются, всякие делишки себе изобретают. Кто-то преступления совершает, кто-то их раскрывает. Кто-то в офисе сидит, бумажками шуршит, кто-то по Гималаям лазает. А главного в жизни всячески избегают. Не хотят создавать семьи.
Пауза.
— И даже словечко мерзкое придумали — «перепихнуться»…
Вздохнув, девушка села на постели, свесив ноги. Посидев пару секунд, встала и принялась так же неспешно, как раздевалась, натягивать на себя одежду.
— Ларис…
— Пора мне, Лёша. Ты не сердись.
Помедлив, Алексей тоже встал, заскакал на одной ноге, надевая трусы и брюки.
— Ну ты даёшь, слушай. Пробегом мимо…
Он повернул уже одевшуюся гостью к себе лицом, крепко обхватив за плечи.
— Ты не сказала мне «да».
— Это ты про ваш схрон? Пусти, Лёш, — она мягко высвободилась.
Уже в прихожей, надев шапочку, Лариса вдруг решилась.
— Я, собственно, попрощаться зашла. В Гдов я уезжаю, Лёша.
— А хорошо бы по-человечьи всё объяснить, — ровным голосом заговорил Алексей. — А не так вот, у порога.
Пауза.
— Ну хорошо. Представь — мама у меня инвалид-колясочник. Сможет она жить на необитаемом острове среди болота? Кем она там будет, кроме обузы? Ещё тётка, а у тётки семья. Тётке я по гроб жизни обязана. Племянник и племянница, славные они такие… Им, значит, всем кирдык, а я на островок с суженым? А что мразью последней я себя потом весь остаток жизни буду ощущать, об этом ты подумал? Что ночами они будут ко мне приходить, ты подумал?
Пауза.
— Перекати-поле бы тебе, Лёша. Тёлку из интерната, родственными связями не обременённую. Или даже из семьи, но непременно тёлку — чтобы пофигу было, что там с папой-мамой станется, лишь бы тёлке было сладенько и мягенько. Только вот беда — такие тёлки, они ведь и любить по-настоящему не умеют, трахаться только… Не годятся такие тёлки в боевые подруги до конца жизни.
Пауза.
— А нормальный человек, не перекати-поле который, привязан к этому миру многими ниточками, как тот Гулливер из сказки. И с этим уже ничего не поделать, Лёша.
Она вскинула на него отчаянные глаза.
— Прости… если сможешь.
…
Двухметровый шар казался вырубленным из куска антрацита. Хотя нет, пожалуй, подумал Таур — антрацит, он же блестит на изломе. И даже сажа чуть-чуть отражает падающий на неё свет… совсем чуть-чуть, правда. Покрытие зонда такого свойства было начисто лишено, являя собой эталон абсолютно чёрного тела. И никакие радары аборигенов не в силах получить от этого сгустка черноты хоть сколько-то ощутимый отражённый сигнал. Однако для невидимости этого, как известно, мало — даже абсолютно чёрное тело, хорошенько прожаренное космическим солнышком, сияет в инфракрасном диапазоне. Для полной невидимости необходима специальная голографическая маскировка. И никто из местных учёных даже не в состоянии представить принцип её работы. Он не так уж сложен, и если аборигенам всё это дело коротко изложить, они воскликнут: «Вау! Как просто!» Вот только никто им этого излагать не намерен, и останутся они в положении своих предков, не подозревавших о существовании радиоволн…
— Готово!
— Пуск!
Полыхнула лиловая вспышка, и чёрный шар исчез.
— Зонд на орбите! Параметры расчётные!
— Даю сигнал!
— Есть сигнал!
— Ну, обе твои «кричалки» на орбите, — оператор корабельного телепорта погасил виртуальную клавиатуру. — Ты доволен, коллега?
— Спасибо, коллега, — чуть улыбнулся Таурохтар. — Теперь остаётся только ждать.
Коридоры «Хитроумного», как всегда, до отказа наполнены бестелесным белым светом, так что с непривычки может показаться, что ты летишь в бескрайнем сиянии. Но это всё только иллюзия. Достаточно протянуть руку, и пальцы упрутся в неодолимую преграду.
Стена протаяла овальным люком, и Таурохтар шагнул в собственную каюту. Стенки тесного помещения сияли тем же самым бестелесным светом, что и в коридоре. На ложе, в комбинезоне лежала Туилиндэ, подложив ладонь под щёку.
— Ты бы хоть какие-то видеообои включила, — эльдар присел рядом с женой. — И одетая на постели валяешься.
