Егор смотрел в злое лицо девицы, и его собственное стало искажаться в какой-то ужасной гримасе. Злорадная улыбочка стекла с лица племянницы, она отступила на ступеньку ниже, развернулась и поспешно засеменила по лестнице вниз.
– Соц-пидор-помощничек, – услышал Егор уже этажом ниже и противный смешок. Он стоял, сжимал кулаки и боролся с нестерпимым желанием догнать мерзкую девчонку. В нем бурлила и рвалась наружу бешеная, необузданная злость, которой стоит дать лазейку и она выберется и наделает дел. В глазах потемнело. Егор очнулся и огляделся, словно только что пережил обморок на ногах. Он понятия не имел, сколько секунд или минут пребывал в таком состоянии. Он сглотнул. Горло судорожно сжалось. Облизал сухие губы и посмотрел вниз, между перилами. Было тихо. По-видимому, племянница уже вышла из подъезда. Стряхнув оцепенение, Егор развернулся и медленно стал переставлять отяжелевшие ноги, словно их притягивал мощный невидимый магнит, скрытый под бетонными ступенями.
С тяжелой одышкой он поднялся на пятый этаж. С минуту стоял возле двери, переводя дух, прежде, чем постучал. Ему открыл Федор. Он смотрел на Егора, задрав голову, огромными глазами, увеличенными большими толстыми линзами, похожими на донца от пивных бутылок. «Интересно, – подумал Егор, – через свои он видит паскудников?». А вслух сказал:
– Здорово, Федь. Как сам?
– Хорошо, – настороженно произнес Кокушкин, отступая и пропуская Егора в квартиру.
– Как чувствует себя Софья Петровна?
– Спасибо, хорошо, – Кокушкин продолжал настороженно вглядываться в Егора, предупредительно согнул руки в локтях и поднял вверх, намереваясь принять куртку гостя. Вся его поза выражала раболепее и трепет. Егору стало сразу жалко его.
– Этот дома? – он указал подбородком на захватанную дверь.
– Нет, – поспешил ответить Кокушкин, – и Лида тоже ушла. Буквально перед вами. Так что не волнуйтесь. Мама спит, но ей пора вставать, – отчитывался со старанием Кокушкин. – Я ее сейчас, это, быстро покормлю. Кашечка готова. Манная, она ее любит. Сегодня утром она была спокойная. – Торопливо говорил Федор. Настороженность в его взгляде прошла и теперь, когда понял, что от гостя плохого ждать нечего, по щенячье радовался. Бегал вокруг Егора и старался быть предупредительным. Он забежал вперед и открыл дверь в комнату. Егор шагнул через порог и сразу же уловил запах грязной собачатины.
– Мам…
– Тихо, – прервал Федора Егор и поднял руку. – Не буди пока. Зайди и закрой дверь.
В его голосе появились командирские нотки. Он не смотрел на удивленного Кокушкина, а всматривался в комнату:
– Где клетка? – не оборачиваясь, спросил он. Черты лица заострились, глаза ушли глубже, он стал похож на следопыта.
– Клетка? – робко переспросил Кокушкин.
– Да, птичья клетка, с железными прутьями такая.
– Там в углу за коробкой с книгами.
– Паршин принес? – негромко допрашивал Егор.
– Да. А что?
– Давно?
– С полгода, наверное.
– Я сейчас тут осмотрюсь, – Егор обернулся и посмотрел на притихшего, стоявшего у двери, как бедный родственник, Федора. -Ты не волнуйся, я быстро. Ничего страшного не произойдет. Я только посмотрю в это вот стекло.
При этих словах, Егор достал из кармана свое приспособление. И без того огромные, увеличенные очками глаза Кокушкина раскрылись еще шире. Он с минуту смотрел на очки, затем перевел взгляд на Егора. В нем сквозило недоверие, а в глубине искоркой мерцала смутная нехорошая догадка.
– Все в порядке, – Егор больше не утруждал себя успокоительными речами. Он отвернулся от изумленного Федора, хлопающего на него большими глазами. Натянул на затылок резинку, удобно посадил линзу и пригнувшись, как охотник, рассматривающий след, стал медленно вращать головой, заглядывая в каждый угол. Вытаращившись, Кокушкин прижался к стене спиной.
– Так, здесь нету, – между тем Егор бубнил себе под нос, пролезая под столом заваленным книгами и журналами. – И здесь тоже. Он совершенно забыл про наблюдателя. – Вот, здесь запах крепче. Где-то здесь, паскуда. Каждая паскуда знает свою посуду, – увлеченный поиском Егор говорил, не замечая ничего. Вдруг, что-то темное промелькнуло между коробками у стены. Егор замер. Через минуту из-за коробки показалась безротая крысиная морда. Большие перепончатые уши ходили, как локаторы. В тусклом свете, проникающем под стол, были видны полусферы глаз. От омерзения у Егора по спине прошла дрожь.
– Что там? – жалобно простонал Кокушкин. Егор не ответил, лишь отвел назад руку и поднял указательный палец, требуя тишины. Еще с минуту паскудник принюхивался, затем, вытягивая лысую шею, осторожно вышел из-за укрытия. Медленно, плавно Егор подобрал правую руку к груди. Тварь осмелела, может она и не боялась вовсе, так как с самого начала никто ее не беспокоил и тем более не пытался истребить. Она смело выползла на свободное пространство, показывая свое отвратительное тело. Одним движением, резким и точным Егор прихлопнул ее. Послышался хруст, под ладонью едва почувствовал мякоть. Когда поднял руку, останки существа дотлевали. «Вот дьявол, – думал Егор, – опять никаких доказательств».
