Он почти успокоился и немного скинул обороты, когда из-за деревьев показался мрачный профиль. Даже в такую погоду, когда солнце пробивалось сквозь тучи, и Егор видел тень своего автомобиля на обочине, здание фабрики было темным, словно оно поглощало свет подобно черной дыре. Казалось темнее леса за ним. Егор ехал, попеременно кидая взгляд то на дорогу, то на фабрику. Здание медленно, но неуклонно разрасталось, занимая все больше места на лобовом стекле. За всю дорогу он остановился лишь один раз, чтобы выломать из куста орешника мощную рогатину длиной около полутора метров.
Сомнения вновь начали одолевать его, и план уже не казался таким легким. В памяти воскресли лица рабочих с белесыми глазами, которые напугали его до смерти. Он подумал, что они с легкостью могли бы его скрутить, и тогда бы его судьба приобрела туманные очертания. Возможно, сейчас он сидел бы в кресле – каталке у зарешеченного окна, пускал слюни, бессмысленно взирал на пожухлую траву во дворе и ничего бы не понимал.
От предвиденья мрачного будущего он застонал. Но жребий был брошен, судьба неотвратимо катила на него свой вал, грозя расплющить. «Я не могу бросить стариков. Их надо избавить от этих уродских сосунков», – мысленно говорил Егор, крепче сжимая «баранку». Здание бывшей валяльной фабрики надвигалось и скоро закрыло все небо. Вместе с ним рос и страх. Но когда Егор заехал за кованые ворота, все сомнения ушли. Он был уверен в своей правоте и, что рука не дрогнет. Боялся только одного: вдруг что-то пойдет не так.
Вначале он хотел наведаться в дом престарелых ночью, но передумал. Старики и так мало чем отличаются от овощей, а спросонья и вовсе растеряются. Надо было все делать днем и быстро. От волнения он нервно перебрал пальцами руль и крепче сжал оплетку.
Проехал вдоль фасада по асфальтированной замусоренной дороге, оставляя за собой жирные комья грязи. Свернул налево, затем через сто метров крутанул руль вправо к сараю. Правое заднее колесо наскочило на бордюр. Егора подбросило. – Блин, – зло выругался он и метнул беспокойный взгляд в боковое зеркало. Машина скребанула днищем по камню и проскочила преграду. По подъездной расквашенной дороге он подрулил к зданию с шиферной крышей, из-за стен которой доносился монотонный гул.
Развернул «Оку» и остановил у ворот в десяти метрах. Из бокового кармана дверцы вытащил отвертку, с длинной шейкой и массивной рукояткой. Она вряд ли могла пригодиться для ремонта машины. По большей части Егор держал ее в целях самообороны. Кто возит биту, кто монтировку, а он – отвертку. Сунул инструмент в карман, взял лежащую на соседнем сиденье рогатину и вылез из машины. Несколько секунд стоял неподвижно, ощущая в теле дрожь, растекающуюся слабость с плеч к лопаткам. Исподлобья всматривался в вышину и выискивал рыбу. Повернулся влево, вправо. Белого брюха нигде не было. Сочтя это за добрый знак, как ни в чем не бывало, обошел малолитражку открыл заднюю дверь, поставил вертикально канистру и сдвинул замок. Крышка с шипением отскочила, пахнуло бензином. Из целлофанового пакета вынул лоскут ткани и постепенно весь, оставив лишь кончик для пальцев, просунул в горловину. Затем, пропитанную горючей смесью ткан, убрал обратно в пакет. Нервное напряжение выдавали подрагивающие руки. Егор надеялся, что с сорока метров, на его взгляд столько было до здания фабрики, разоблачающие мелочи не будут заметны. Он то и дело «стрелял» взглядом по зашторенным, зарешеченным окнам. Все казалось, что кромки плотной ткани шевелятся, и десятки глаз наблюдают за ним, фиксируют каждое движение.
Подошел к просевшим почерневшим воротам, подпер рогатиной, край подбил ботинком. Затем вернулся к машине, взял пакет с пропитанной ветошью, обошел цех, двинулся вдоль стены. Еще в прошлый раз он обратил внимание, что шифер положен не прямо на обрешетку, а на бруски, так чтобы оставалось пространство для вентиляции. Этим он и рассчитывал воспользоваться. Остановившись приблизительно на середине стены, он быстро вытащил из пакета сырую тряпку и сунул под шифер. Пальцы сильно дрожали. Как он ни старался не думать о последствиях, подспудная мысль все равно темными всплесками прорывалась наружу. Егора не заботила жизнь работников чертова цеха, его обуревала мысль о масштабах, о грандиозности, о гигантском пламени, о жаре, расходящемся на десятки метров, о писке издыхающих тварей.
Обтер руку о штаны, из кармана куртки вытащил зажигалку и запалил ткань. Бензин вспыхнул, но не сильно. Сдавленное обрешеткой и шифером пламя лизало поверхности, ища выхода. Легкий сквозняк подхватил языки и потянул вверх. Убедившись, что ткань разгорелась, Егор протолкнул ее дальше отверткой. Бензин засочился и, горящей дорожкой побежал по инструменту к руке. Он судорожно отдернул руку. Отвертка выскользнула и упала в сырую траву. Придавив ее ботинком, сбил пламя, наклонился и подобрал инструмент. Не теряя время, бегом преодолел оставшуюся половину цеха и выскочил из-за угла уже спокойным шагом, в надежде, что не возбудил подозрений.
