– Да, ладно, – отмахнулся, польщенный благодарностью Егор, – всего-то накалякал пару писем в архив, да в справку, да и дочери вашей. Она тут, совсем рядом, – он неопределенно махнул рукой.
– Знаю, знаю, дорогой. Я бы и сам мог, но пойми, как-то рука не поднималась. Все эти проклятые обиды, как клещи… Столько лет, эй, – он с досадой мотнул головой, – коту под хвост. – Затем тылом ладони вытер покрасневшие глаза.
– Ты прости меня, я сегодня к чертям непотребный. Светланка, обещала приехать. Он замолчал и посмотрел своими влажными выцветшими глазами прямо на Егора.
– Модест, здорово. Я рад.
– Представляешь, какая у нее душа большая – ни слова о старых занозах. Пишет прости меня, папа. А за что мне ее прощать? За что? Я сам во всем…, – Модест не договорил, подавился словом. На глазах снова навернулись слезы. Старик шумно сглотнул, шмыгнул носом и обтерся маленькой морщинистой рукой. Отвернулся и пытался справиться с чувствами.
– Модест, я тут тебе поставлю, – тихо сказал Егор. Хазин кивнул. Чувствуя себя неловко, Егор выскользнул за дверь.
Довольный, словно сам переживал предстоящую встречу и понимал чувства старика, вновь обредшего надежду, бодро шел по мокрому асфальту. В груди клокотало что-то большое и не было ему места развернуться. Оно распирало и грозило взорваться. Легкая улыбка блуждала на его губах. Егор не замечал хмурого дня, прохожих, поднимающих воротники, облупившихся стен старых домов, не слышал гомон галок, круживших где-то за блестящими от утреннего дождя крышами.
Очнулся от резкого, бьющего по ушам звука клаксона. Вздрогнул и завертел головой. Он стоял посреди дороги, а в трех метрах перед ним из «фольксвагена» смотрела гневная физиономия. Егор примирительно поднял руку, пробежал к тротуару.
Мысли вернулись к плану. От благостного настроения не осталось и следа. Тяжелая плита необходимости навалилась с новой силой, побуждая к действию. Беспокойство неприятной волной разошлось по телу. Задавив слабые ростки сомнения, уверенным шагом Егор направился к своему дому.
Без раздумий открыл замок на «ракушке». Поднял створу. Из полумрака на него глянула грустными фарами «ока». Старенькая, маленькая, покрытая пылью, с трещиной на фонаре поворота, с отбитым правым зеркалом, со сколом на передней части капота, с проступающей на порогах ржавчиной, она показалась Егору родным существом, с которым не виделся сотню лет. Радостно заблестели глаза. Он подошел и любовно погладил ее по крылу. На бархатистой поверхности за рукой остался лакированный след. Егор осторожно, словно мог сломать, нажал на ручку двери и потянул на себя. Дверь бесшумно распахнулась. С благоговением Егор осмотрел салон, приборную панель, промятое водительское сиденье, черный круг руля и забрался внутрь. С тихим шелестом ключ вошел в замок зажигания. Егор выдвинул до конца рычаг дроссельной заслонки. Помедлил секунду, вспомнил, что не отсоединил клеммы от аккумулятора после того, как поставил «оку» на прикол. С недобрым предчувствием, повернул ключ.
С вязким, волнообразным звуком стартер провернул коленвал. Несколько секунд, плотно сжав губы, Егор отчаянно вслушивался в звуки, доносившиеся из-под капота. Вторая попытка тоже закончилась ничем. Только с четвертого раза на последних издыханиях аккумулятора мотор вздрогнул и затарахтел.
– Есть, – прошептал Егор и стукнул ладонью по рулю. Двигатель работал на полных оборотах. Пока машина прогревалась, он поставил в багажник две канистры с бензином, на заднее сиденье бросил пакет с ветошью. Мотор ревел, пространство под ракушкой наполнилось белесым дымом. Закончив приготовления, Егор сел на водительское сиденье, задвинул заслонку и тронулся.
Часть пути до грунтовой дороги он нервничал и вглядывался вдаль, в надежде заранее обнаружить патруль ГАИ. Хотя понятия не имел, что предпримет, когда увидит машину с мигалками. Развернется и поедет обратно? Свернет на обочину, притворится, что сломалась машина, и будет ковыряться под капотом, пока не уедут фискалы? Или, как ни в чем, ни бывало, «сделать физиономию тяпкой», постарается проехать мимо? Объехать? Промчаться на бешеной скорости? Бред. Егор разрывался между вариантами и по большей части надеялся, что такого не случится, иначе весь план пойдет прахом. Его обязательно сцапают. В какой-то момент Егор пожалел, что не взял деньги «заныканые» на черный день. На его взгляд это был самый надежный пропуск. Он ехал, согнув руки в локтях, крепко сжимая руль, припав к лобовому стеклу, подобно подростку – самоучке, то и дело перебирал пальцами, вглядывался в даль, и все шептал:
– Господи, помоги. Господи, помоги.
Ему повезло. Выдохнув с облегчением, он свернул с асфальтированной дороги. По грунтовке ехал быстро, словно боялся, что не успеет или что-то случиться непредвиденное. «Оку» немилосердно трясло на колдобинах. Егора подбрасывало, кидало из стороны в сторону, в багажнике звякали канистры и слышался плеск бензина.
