– Таблетки принес? – спросил Богдан, поднимаясь приставными шагами по крыльцу. Егор остановился и наморщил лоб.
– Забыл, кандибобер? – Богдан усмехнулся. – Бог с ними. Мне Воронючка, ну соседка, что вона напротив калитка со звездой, травку дала настоянную. Сегодня пробовать буду. – Богдан хитро подмигнул Егору и распахнул дверь, – проходи кондебобер фортовый. Что-то ты сегодня молчаливый какой-то? Командиры вдули?
– Настроения просто нет. Погода дрянь, старухи выпендриваются, скоро в могилу, все мадамов из себя корчат…. – Егор осекся и покосился на Богдана. Тот не обращая внимания на скользкое слово, шел тяжело хромая через терраску, постукивая колодкой по деревянному полу.
– А тебе все не спится? – спросил Егор.
– Да-а-а, – скрипуче протянул Богдан, – полночи ворочался, раньше шум в ушах слышался теперь писк какой-то и сны редко стал видеться. И то ерунда какая-то. Забыли девчули дорогу в мои бреди. Забыли, – он хихикнул. – Все дедовское какое-то… То один в тоске шлындаюсь по улицам. Все знакомые и близкие померли, чужие кругом, никого не знаю. Ага, и такая тоска накатывает, хоть вой. Так одиноко… То чернота, как в бездонной шахте.
– Давно мучаешься?
– Да недельки две будет. Кондебобер с ним, заходи, чая глотнем. А если хочешь, для бодрости и настоячки, а? Хороша рябиновая.
– Нет, спасибо, в другой раз. – Егор остановился перед входной дверью. – Я, наверное, вообще в другой раз зайду.
Богдан оглянулся и посмотрел на Егора, – какого рожна тогда приперся?
– Так, мимо шел, вспомнил про твои бочки…
– Бреши. Тебя, что подружка бросила?
– Типа того, – Егор криво усмехнулся. Он устыдился своего вранья, а больше того, что в глазах старика блеснуло недоверие.
– Ладно, до встречи, Богдан, на днях заскочу и таблетки тебе куплю. В этот раз точно куплю. – Он развернулся и зашагал по хлюпающим доскам.
– Бывай, если, что…
– Да, конечно, – не оборачиваясь, буркнул Егор. Весь мир казался ему неуютным, враждебным. Чувствовал себя, словно голым очутился в стоге сена. Сухая трава колется, липнет к телу, от пыли и пыльцы спазм стягивает горло.
Он шел проселочной неровной дорогой, мимо покосившихся столбов и бревенчатых изб. Голову наполняла какая-то бессмыслица, словно под черепной коробкой возились сотни тысяч насекомых. Над головой на фоне серого неба плыло белое брюхо. Плавники шевелились, загребая невидимые воды. «Пошло все в далину, надо с этим завязывать», – думал Егор. Он собственно, не совсем понимая, с чем именно завязывать, но чувствовал, что что-то надо менять.
В автобусе он ехал, уставившись в окно, ничего не замечая. Его, словно толкнул кто, очнулся на нужной остановке. Выскочил через раскрывшуюся с шипением дверь на «Заречной» и пошел по тропинке к сосне, которая высилась возле колодца.
На крыльце, как всегда в качалке сидел завернутый в плед, Леонид Павлович. Бывший капитан смотрел в сторону сарая, который спрятался за корявыми яблонями в глубине сада.
– Добрый день, Леонид Павлович! – прокричал Егор, наклоняясь к старику. Тот не отозвался, продолжая «вколачивать» взгляд в почерневшие доски.
– Леонид Павлович? – Егор тронул старика за плечо.
– А-а!? Здрас…е, – бледные губы едва шелохнулись, из-под пледа выпала костяная рука. Егор пожал ее. Рука медленно уползла обратно. – Проходите, Маш до, – старик говорил, не поворачивая головы, словно его влажные бесцветные глаза были привязаны к старой постройке, увитой плющом, с зеленым мхом на шиферной крыше. Егор задержал взгляд на старике и подумал, как низенька дряхленькая Мария Афанасьевна перетаскивает его сюда. Если их поставить рядом, то она едва дотянет ему до груди. Попробовал представить, как она вытаскивает из кресла крепко засевшего, как топор в колоду, старика. Кресло падает и он вываливается. Она берет его под мышки, волочит по полу, а его сухие ороговевшие пятки стучат по половицам – стук, стук. И кажется Егору, что он видит след в досках, продранный пятками капитана.
Егор встряхнул головой, прогоняя наваждение, подошел к двери, вытер ноги о лысый коврик и постучал.
– Заходите, открыто, – сзади проскрипел старческий голос. Егор обернулся. Капитан сидел в прежней позе, устремив взгляд на сарай. Егор подождал, может капитан еще чего скажет и, не дождавшись, толкнул дверь. Нос уловил томный аромат яблок. Такой тонкий нежный прощальный поцелуй лета. Приятные воспоминания всколыхнули ряску памяти. В голове возникла картинка из детства, когда все мелочи, цвета, запахи подмечаются и откладываются в крепкую память. Егор вспомнил бабушкин дом, терраску, где она в корзинах хранила собранную антоновку и такой же волшебный аромат, от которого воздух становится сладким.
