Срезая путь, он шел тропинкой вдоль покосившегося деревянного забора. Жухлая трава дрожала капельками дождя, черная пропитанная влагой земля расползалась под подошвами. Егор шел рядом с дорожкой изрытой следами и мутными лужицами. На кочке нога поехала в сторону, оставляя за собой гладкий жирный след. Егор дернулся, махнул руками и попытался вывернуться. Он упал на колено в сырую траву. Боли не почувствовал. Приземлился мягко, словно на мат. Брючина сразу же пропиталась холодной влагой. Правой пятерней вляпался в самую грязь. Край рукава оказался изгвазданным черной кашицей.
– Черт, – выругался Егор. Поднялся, отвел в сторону испачканную руку, осмотрел себя. Взгляд остановился на левом колене. Полушерстяные черные брюки были испорчены: мокрое пятно диаметром десять сантиметров разбавляла серо-коричневая грязь.
Матюкаясь, Егор выдрал пучок сырой травы, обтер руку и рукав куртки. Грязь легко сошла с плащевки, оставив едва заметный мутный след. Наклонился и еще раз пристально осмотрел грязное пятно на брюках. Вырвал новый клок и попытался легкими движениями смахнуть грязевые комочки – только размазал. Ругаясь, периодически осматривая мокрые брюки, прикидывая, насколько заметно пятно со стороны, Егор вышел в переулок, свернул направо на тротуар. Узкая полоска, где и двоим разойтись тесно, с выбоинами и лужами тянулась неровной лентой вдоль красного фасада двухэтажного дома старой постройки. Первый этаж из узкого пережженного кирпича держал на своих коренастых плечах второй деревянный. Две перекошенные двери подъездов с массивными петлями, медными ручками выходили прямо на тротуар. Краска на полотнах потрескалась, словно эрозия почвы, и если присмотреться, можно было увидеть с десяток слоев, которые были нанесены в разные времена при разных хозяевах. Посеревшие водостоки из оцинковки крепились к стене вбитыми в швы железными рогатинами в виде вил с загнутыми концами. Ржавая проволока, намотанная на них, удерживала железные сливы.
Егор не раз бывал в мещанских домах дореволюционной постройки. В старом провинциальном городке, где нового почти ничего не строилось, они попадались часто. Приземистые и неказистые с низкими потолками, толстыми стенами и маленькими оконцами они быстро протапливались и удерживали тепло, что немаловажно во время затяжной забайкальской зимы.
Продолжая фасад, к торцу дома прилепились деревянные ворота с навесом. Они просели, вросли в землю. Кованые длинные накладки покрылись ржавчиной. Из отверстий для болтов торчало по нескольку ржавых гвоздей. Через ворота раньше выводили лошадей и подводы. Теперь ими не пользовались. С другой стороны улицы напротив, стоял похожий дом, только оштукатуренный. Песчано-цементное покрытие местами пошло трещинами, а на углу и у цоколя вовсе обвалилось. Сквозь дыры виднелась неаккуратная кирпичная кладка. Выпирающие ребра кровли тянулись параллельно в полуметре друг от друга. Через промежутки листы соединялись внутренними поперечными швами, отчего крыша, казалась, сшитой из заплат. Почерневшие обвалившиеся оголовками двух кирпичных труб венчали скособоченные железные дождевики.
В сером осеннем дне все эти гнетущие детали, напоминающие о старости и разложении, сами лезли в глаза. Раньше Егор как-то не замечал это убожество. Городок казался уютным и приветливым, как старенькая бабушка в самобытном сарафане и платочке. Нынешняя осень какая-то особенная: неуютная, сырая, мерзкая, промозглая, нагоняла тоску и вгоняла в депрессию. Он не мог припомнить, чтобы раньше было столько дождей и луж, грязи и такого холодного злого ветра.
Утопив голову в плечи, отворачиваясь от пронизывающего ветра, Егор прошел вдоль облезлого забора и ступил на деревянный помост с навесом. Удары каблуков по обтертым доскам гулким эхом убегали вперед. Навстречу шел сутулый мужчина в очках, в пальто, с портфелем в правой руке. Отголоски их шагов встретились и переплелись. Их мерные шаги застучали беспорядочной дробью, словно скучающее эхо встретило собрата и как у собачонок, их хвостики затряслись в радостном танце.
Егор не стал уступать дорогу или как-то попытаться разойтись. Обозленный, с неприятными ощущениями в животе, тяжелой головой он шел напрямик. Мужчина старше лет на двадцать, низкого роста, развернул немного корпус, пропуская его. Если бы Егор сделал так же, то они бы разошлись. С ходу Егор врезался плечом в плечо мужчины. Того отбросило в сторону и чтобы не испачкаться, он выставил руку и уперся в грязные доски. Егора от столкновения немного развернуло. Он был тяжелее и поэтому едва сбился с шага. Не оборачиваясь и, тем более не извиняясь он шел дальше. Мысленно злопыхая в сторону мужчины. «Вот так. Что ты мне скажешь, мумия?», – Егор почувствовал какое-то черное удовлетворение, но через несколько шагов это чувство смешалось. Он уже не был уверен, что стоило так поступать.
– Молодой человек, – задыхающийся негодованием голос кричал в след, словно бросал в спину камень.
