«Аспирин» шипел и пузырился, выбрасывая фонтанчики мелких капель. Егор обвел взглядом кухню: ветхая мебель с разными ручками и перекосившимися ДСП ешными дверцами, стол, три табурета, старенький «Минск», залепленный наклейками от жвачки, чугунная эмалированная раковина со сколами, с ржавыми подтеками, потертый до дыр линолеум, расколотое окно, заплесневелый угол. Егор сделал еще несколько глотков пива, затем взял стакан и выпил лекарство.
Час спустя, накаченный алкоголем, он заснул. Снился город, точнее улица Купчая, вдоль которой тянутся двухэтажные, редко трехэтажные дома старой постройки. Какие кирпичные, какие деревянные. Стоят вразвалку, словно только что прошло землетрясение и их повыворачивало. Опиленные с беленными стволами тополя завалены в разные стороны, словно кто специально порушил строй. Из окон верхних этажей валит густой белый дым. Он застилает небо. Гарью не пахнет. Можно было бы подумать, что это пар, но Егор уверен, что это дым. Такой густой, будто из-под кучи сырых листьев.
Тишина. И опять брюхо рыбы. Плавники серые прозрачные с красными разводами на краях, шевелятся лениво. Чешуйчатое тело медленно, величественно изгибается. Рыба плывет в тумане, приближается, а за ней белесые завихрении. Вот ее брюхо задевает крышу дома, и сшитая жесть, словно игрушечная, падает вниз. Из чердака ввысь устремляется целый столб белого густого дыма. Егора обдает жаром. Дым накапливается под небом, словно под потолком, уплотняется и опускается все ниже. Рыба плывет вдоль улицы. Приближается. Брюхо растет, едва не касается стен. Дым из окон лижет серебристые бока. Жарко. Егор силится увидеть рыбью голову, но дым слишком густой. Вот она задевает и проламывает стену трехэтажного дома с арочными маленькими окнами. Кирпич беззвучно осыпается на улицу, из пролома поднимается поток дыма, словно пар из пробоины в трубе. По телу проходит горячая волна. Рыба на мгновение пропадает в белом облаке, но потом вновь появляется. А дым опускается все ниже, и Егор уже видит лишь одни плавники. Рыба все ближе. Дым сгущается, растворяет ее. Тень источается, и вот уже ничего не видно, но он чувствует, что рыба где-то рядом. Там, в тумане. Возможно уже на расстоянии вытянутой руки. Кругом белесая топь. Он не видит своих ног. Вытягивает правую руку и не видит ее по локоть. Дым плотнеет. Он обретает вязкость и вес. Он обволакивает тело Егора, словно болотистая жижа, вязкой патокой липнет к рукам. И появляются звуки. Точнее он слышит крадущиеся шаги. Их перекрывает скрежещущий скрип ржавых петель. Долго открывается, словно тот, кто это делает, специально нагоняет жути. А дверь все скрипит нудно, противно с треском. Кажется, ее не тревожили сто лет и она закислилась в петлях, детали вросли друг в друга. Наконец, мерзкий звук затихает и снова на первый план выступают крадущиеся шаги. Теперь они за спиной, и как будто совсем близко. Егор резко оборачивается. Бель. Шаги стихают. Кто-то трогает его сзади за плечо.
– А-а, – Егор выдыхает и резко разворачивается – никого, лишь плавные завихрения обозначают чье-то присутствие. «Кто там бродит?». Егор напрягает зрение, делает осторожный шаг вперед, вытягивает руки. Шарит в пустоте. Делает еще шаг. Затем поворачивается. Там дома. Он высоко поднимает ноги. Думает, что стены никогда не коснется. Будет идти, как слепец с вытянутыми руками в бесконечной белесой мгле, пока его дни не кончатся. Слышится слева звон разбитого стекла. Звук такой чистый и четкий, что, кажется, осколки падают ему на ботинки.
Теперь дым – туман. Егор глотает его. Чувствует внутри себя. Зябко. В груди разливается холод, растекается по венам, опускается в кишечник. Ползет по рукам к пальцам, пускает мицелий под кожу, разрастается. Егор чувствует покалывание изнутри. Тело деревенеет, словно под заморозкой. Изо рта вырывается облачко пара. Холод быстро опускается в ноги. Коченеют пальцы. Егора начинает знобить. «Господи, – думает он, – как же быстро я замерз». Дрожь пробирает все тело. Снова слышатся шаги, теперь справа. Шепот. Нет, шорох сухих листьев. Появляется новый звук – лязг. Он частый дробный. Егор не сразу догадывается, что это стучат его зубы. Он не понимает, почему такой лязг и думает, что это коронки. Туман морозит его изнутри. Егор уже не чувствует пальцев на ногах, в пятки словно вбили деревянные колья. Он останавливается и смотрит вниз. Он голый. Словно паралитик, трясется всем телом. Обхватывает себя за плечи, съеживается и чувствует, какой он холодный, как лед. В тумане мелькает тень. Снова. Зубы выбивают дробь. Этот звук перекрывает все остальные. Егор содрогается всем телом. Уже не может ни о чем думать. Становится больно дышать, словно легкие наполнились острыми кристаллами льда. Он задыхается…
Егор проснулся мокрый от пота. Сел на кровать, оперся на руки и огляделся. Холодный синий свет лился в открытое окно. В комнате было прохладно. Он сглотнул и почувствовал боль в горле. С минуту рассматривал темные углы. Затем встал, закрыл окно и, ежась, растирая предплечья, прошел на кухню.
