От омерзения Егора передернуло. Он рывком убрал очки и существо исчезло. Напрягая зрение, наклонившись вперед, Егор старался разглядеть то, чего быть не могло. Его и не было, пока он снова, дрожащей рукой не поднес к глазу линзу. Оно сидело на прежнем месте и смотрело прямо на него. Причем Егор видел тварь лишь вооруженным правым глазом. Левый упорно не желал замечать ее. Егор быстро перехватил уцелевшую часть очков в левую руку и приложил к левому глазу. Теперь этот глаз видел существо, отдаленно напоминающее крысу. Для лучшего обозрения, Егор прищурил правый. Существо секунду еще принюхивалось, затем неспеша опустило лапу, и, переваливаясь, словно недавно сытно перекусило, пошло вдоль шкафа. Свернуло за угол и пропало в темноте между шкафом и стеной. Егор еще минуту вытаращенным левым глазом буравил пространство. Рука, держащее окуляр, от напряжения подрагивала и налилась тяжестью. На лбу выступили капельки пота.
Осторожно, не отнимая стекла от глаза, приблизился к мебели и заглянул в щель между стеной. Там никого не было. С минуту он вглядывался, затем суетливо, словно боялся, что пока занят делом его покусают, сунул очки в карман, примерился, ухватился за шкаф, поднапрягся и сдвинул его с места, расширяя просвет между стеной. Он двигал мебель, пока не смог забраться за нее. Как он и предполагал, в стене у самого пола хищно оскалилась обглоданными краями черная дыра.
Существа нигде не было. На пыльном квадрате долгие годы скрываемом от уборки шкафом отчетливо виднелись трехпалые отпечатки. Их было много, как песок у береговой линии залапанный чайками.
– Егор, что вы там потеряли? – сзади послышался обеспокоенный голос Марии Афанасьевны.
– Я это…, – с глупым выражением лица, пряча в карман очки, Егор вылез из-за шкафа. – Показалось мышь. Мышь скреблась за шкафом. Да вон там.
– У нас уже давно нет мышей. – С озабоченным лицом старушка шла через комнату.
– Можете сами посмотреть, здесь нора и …, – он едва не проговорился, не сказал, что все заслежено. – … Я точно слышал шуршание.
– Что с Ленечкой?
– А-а, лежит, не шевелится. Думаю, скоро оклемается. Не надо его тревожить. Сейчас отойдет. У Каспера нашего…, – Егор хотел сказать банщика. В детском доме был банщик, старый и худой. Он был настолько тощ, что дети прозвали его как в мультфильме приведение. Порой он падал в обморок. Но спустя минут пять, поднимался и как ни в чем ни бывало, делал свои дела дальше. Он никогда не закусывал и не давился языком. – …одного подопечного. Он тоже иногда закидывался. Главное дать ему оклематься. Он очухается. Но все ровно, надо вызвать скорую. – Достал телефон, выудил из электронной памяти нужный номер и послал вызов. Дежурному оператору сообщил причину беспокойства и адрес, по которому надо выслать бригаду.
Немного успокоенная, распространяя аромат «корвалола» Мария Афанасьевна села на край стула, склонила голову на плечо, положила старческие некрасивые в венах руки на колени. Ее поза как бы говорила, что она готова ждать медиков, не сходя с места, хоть до конца света. В комнате повисла тишина.
– Странно, – неожиданно заговорила она.
– Вы о чем? – Егор пододвинул шкаф на место и вытер руки.
– Я только сейчас подумала, почему у нас нет мышей. Раньше были, а теперь нет, – отрешенно говорила старушка, глядя куда-то в стену. – Котов не держим, мышеловок нет, отраву не сыплем. Надобности как-то не было… Хотя сад, соседская помойка у забора, там за сараем. Они даже зимой не прибегают к нам. А по весне в сухой траве, когда снег сойдет, видела норы и ходы.
«Потому, что у вас есть зверь пострашнее котов», – подумал Егор, а вслух сказал:
– Может, соседние коты ловят. Такое бывает, у себя все выловят и к другим идут. Или щелей в доме нет. Забраться мышам негде, одна чудом заскочила и то не факт. Я только шорох слышал.
– Ну да, негде, – старушка посмотрела на Егора. – И подпол, и отдушины, щели везде. Они и по стенам лазать могут. Даже, извини меня, горошинок их не встречала. Уборку делаю, когда полы мою, пока еще сама, нагибаюсь, смотрю, ни под раковиной, ни в шкафу с крупами, ни в мусорном ведре, никаких следов.
– Черт их знает. – Егор косился на угол шкафа. Его все подмывало достать разбитые очки и посмотреть. Возможно, тварь выбралась и теперь ползает где-то совсем близко. Он чувствовал беспокойство оттого, что остается в неведении. Хотел скорее уйти, но чувство такта не позволяло оставить старушку одну с бесчувственным стариком. В комнате снова повисло тягостное молчание.
– Нашатырь, – вспомнил Егор, – нашатырь есть?
– Нашатырь? – Мария Афанасьевна медленно произнесла слово, словно слышала впервые.
– Ну да. Сейчас Леонида Павловича мигом на ноги поставим.
– Нашатырь, нашатырь, надо посмотреть в аптечке. – Она не успела подняться, как капитан пошевелился и медленно, как тюлень, перевернулся на левый бок. Его сухая кисть с костяным звуком ударилась о пол.
– Ленечка! – Мария Афанасьевна бросилась к мужу, неуклюже по-старушечьи опустилась на колени.
