– Конечно, – быстро проговорил Егор, радуясь, что разговор, наконец-то закончился. – Хотя, – главврач вскинул руку и посмотрел на часы. – У меня есть минутки три, я бы мог угостить вас кофе. Хотите кофе?
– Нет, – Егор уже открывал дверь, и последнее слово произнес, повернувшись спиной к главврачу. Он прямо видел, как тот бесшумно, но юрко, как ящерица, влез на стол и готовится к прыжку. Егор поспешно закрыл за собой дверь. Захлопнул и выдохнул. Кровь отлила от лица. Ступая почти бесшумно, он быстро пошел по коридору к лестнице.
На первом этаже ощутил себя куда лучше. Он заглянул в коридор психиатрического отделения. Коридор был пуст, как и сестринский пост. Матовые светильники – шары ульями свисали с беленого потолка. Было тихо, как будто никого нет вовсе. Егору стало жутковато. На мгновение он и правда поверил, что один. Снова прислушался. Ведь должен же слышаться хоть какой-то звук. Он прочистил пальцем ухо. Безрезультатно. Приподнял голову и втянул воздух. Ощутил среди прочих грязный животный запах, который он чувствовал у Сивкова, у Коптевых, у Хазина.
В дальнем конце коридора скрипнула дверь, через мгновение появилась сухощавая фигура доктора в белом халате. Он сделал несколько шагов и остановился возле двери в палату. Распахнул ее, шагнул внутрь.
Егор повернулся и посмотрел вдоль светлой рекреации, ведущей в отделение для престарелых. Во всем здании по-прежнему сохранялась гробовая тишина. Слыша, как под подошвой скрипит песок, Егор прошел по длинному коридору с выкрашенными в холодный голубой цвет стенами, вдоль ряда высоких арочных окон и оказался в соседнем отделении. Та же самая картина. Голый центряк поблескивал начищенными полами, тени от решеток расчертили крашеные доски на квадраты. Егор постоял с минуту, пронзая пустоту взглядом. Обернулся на рекреацию, затем неуверенно воровато пошел по коридору. Доска под ногой скрипнула и тонкий писк, словно наступили на мелкого грызуна, разлетелся по зданию. Егор втянул голову в плечи и медленно убрал ногу с предательской половицы. Дождался, пока короткое эхо смолкнет и пошел дальше. Что-то было пугающее во всем этом, в той же самой тишине, в полумраке, кажущемся текучим у плинтусов и сгущающимся в глубине коридора, в холодных крашеных стенах, в печальных окнах поделенных решеткой на квадраты, в беленом больничном потолке. Егору все меньше верилось, что за дверями в палаты кто-то есть, но сознание твердило, что за ними люди, те, кого он с Варварой видел в прошлый раз. Но тогда почему тишина, почему молчат? На прогулке? Но тогда почему в психиатрическом отделении тоже тихо? В палатах должны находиться больные, иначе кого пошел осматривать доктор? Тем более там сумасшедшие. «Господи, почему так тихо? А персонал, повара, те два санитара, что помогали разгружать ГАЗель, где они?».
«Может, я сам схожу с ума?». Эта мысль показалось жутковатой, и по телу прошел неприятный озноб. Окружающая обстановка и атмосфера настойчиво навевали эту мысль. И доктор намекнул, не задержаться ли Егору в учреждении, как бы и основания имеются…
Желая избавиться от наваждения, он остановился напротив двери в палату и приоткрыл ее. В расширяющемся просвете он увидел сидящего на кровати человека. Егор ощутил, как напряжение уходит из тела, с облегчением вздохнул, но в следующий момент представшая картина заставила его вновь обеспокоиться. Шесть стариков: по три справа и слева от двери, каждый на своей койке, под высоким больничным потолком, неподвижно сидели в густом полумраке. Окна были задернуты. Лишь тонкая щель разделяла плотные гардины. Белки глаз, устремленные на Егора, поблескивали живым подрагивающим светом. Они смотрели на него и, казалось, ждали. Именно его они и ждали. Давно сидят на кроватях, словно их предупредили и они увидят нечто такое, что на всю жизнь запомнят.
Егор пристальней вгляделся в ближнего старика слева, ровно сидевшего на краю кровати, вцепившегося, словно птица, пальцами в перекладину. Его высушенное лицо с острым выпирающим подбородком было вогнутым. В полумраке Егор не сразу разобрал выражение мимики и глаз, но теперь он был уверен, что тот напуган. Одного за другим без стеснения он обвел взглядом, словно рассматривал экспонаты в музее. Все они были объяты страхом, встревожены и, словно чего-то ждали. Такие лица можно встретить возле кабинета стоматолога, из-за двери которого доносятся крики пациента.
Глаза постепенно привыкали к полумраку. Серые лица казались мертвыми, высушенными, насаженными на манекены. Если бы не дрожащий блеск в глазах, их вполне можно было бы принять за куклы. На столе, на полу, на тумбочках стояли клетки. Увидев их, Егор сразу ощутил острый собачий запах. В клетках кто-то был. Присмотревшись, он увидел чучелки птиц, сделанные из перьев и бусин. Подобные китайские подделки продаются на рынке.
