Педрацци лукавил, он успел побеседовать с Комаровским совсем немного, состояние пациента ухудшилось, и врачи запретили дальнейшее общение до момента, когда раненому станет лучше. К сожалению, из-за врачебной ошибки и халатности медицинской сестры Павел Евграфович на следующий день скончался.
Николай хотел что-то сказать, но так и остался сидеть с открытым ртом, недоумённо глядя на следователя. Он не ожидал, что после четырёх выстрелов в упор человек может остаться в живых и даже в полном сознании беседовать с кем-то. Из-за этого весь так хорошо продуманный план начинал давать трещины.
Следователь, видя, какое впечатление произвели на преступника его слова, решил ковать железо, пока горячо:
– Кроме того, он сообщил нам, что, по всей видимости, вы влюблены в его невесту, и это могло подвигнуть вас на совершение преступления.
– Да, я безумно влюблён в женщину! – решил подтвердить Николай.
– Назовите, пожалуйста, её имя.
– Я отказываюсь называть имя этой женщины.
Наумов смекнул, что если следователь беседовал с Комаровским, он должен знать это имя.
– Ну, мы это скоро узнаем.
«Ага, значит, Павел не всё сказал или уже отдал богу душу, и следователь водит меня за нос», – подумал Николай.
– Откуда вы приехали в Венецию? Были ли у вас сообщники?
– Я отказываюсь отвечать на эти вопросы.
– Это ваше право. А паспорт у вас, между прочим, фальшивый.
«Несомненно, – размышлял Педрацци, – необходима помощь русской полиции». Он обратился к своему начальству в Риме, которое связалось с министром внутренних дел Петром Столыпиным. Тот поручил заняться этим делом опытнейшему и талантливому начальнику петербургской сыскной полиции Владимиру Гавриловичу Филиппову. Сыскная полиция следствием не занималась, её задача заключалась в поиске и задержании преступников.
Первое, с чего начал Филиппов, – это рассмотрение всех связей убитого и его контакты с убийцей. Павел Евграфович Комаровский – личность в Орле известная – казачий офицер, герой русско-японской войны, председатель международного общества пожарных, покровитель искусств орловского генерал-губернаторства. Недавно овдовел, очень любил свою жену. Сейчас имеет невесту, на которой собирается в скором времени жениться.
Если убитый был знаком с убийцей, значит, надо искать его там же в Орле, тем более фамилия и имя известны. Вскоре данные Наумова и фотография его легли на стол Филиппова – чиновник канцелярии орловского губернатора, дворянин, дальний родственник Комаровского, двоюродный внук писателя Ивана Сергеевича Тургенева. При сверке фото преступника и Наумова сходство не вызывало сомнений. Все эти факты были отправлены в Италию и предъявлены преступнику.
– Ну, что ж, сеньор Наумов, теперь вы опознаны и нет никакого сомнения, что вы убили графа Комаровского, – следователь Педрацци был спокоен и подчёркнуто вежлив, – для вашей же пользы будет лучше собственное признание и сотрудничество со следствием.
Наступила пауза, в течение которой Николай крутил головой, ёрзал на стуле и нервно чесался. Наконец выдавил из себя:
– Хочу сделать чистосердечное признание.
– Вот это правильно, это хорошо, – сразу оживился следователь, – начните с самого начала.
– Я имею к Комаровскому претензии интимного свойства, – осторожно начал Наумов, – граф оскорбил меня, и я приехал в Венецию потребовать удовлетворения.
– Очень хорошо, – согласился Педрацци, – вы пытались вызвать его на дуэль?
– Да, я вызвал его на дуэль, но граф отказался стреляться.
– Почему, как вы думаете?
– Ему уже пятьдесят лет, он был тяжело ранен на Японской войне, видимо, не был уверен, что попадёт в цель.
Следователь с сомнением посмотрел на преступника и спросил:
– Что же было дальше?
– Я решил застрелить графа и покончить с собой.
– Вы выполнили первую часть своего решения, что же помешало выполнить вторую?
– Револьвер, как назло, дал осечку. Перезаряжать его у меня уже не было времени, так как все слуги сбежались на выстрелы.
– Слуги показывают, что после выстрелов вы обнимали графа и даже плакали вместе.
– Мне стало жаль его, я вообще пожалел, что сорвался и стал стрелять. Но ничего уже не оставалось, как бежать.
– Так, а какая же причина интимного свойства подвигла вас на такое преступление?
– Я не могу назвать эту причину.
– Хорошо, тогда скажите только, это было связано с женщиной?
– Да.
– Ещё вопрос: где вы приобрели револьвер?
– Я купил его у одного частного торговца, с которым меня свели случайные знакомые. Имени его я не знаю.
– И последний вопрос: почему вы сели в поезд, идущий в Вену?
– Я сел на первый попавшийся поезд, чтобы быстрее покинуть Италию.
Следователь недоверчиво улыбнулся, но больше задавать вопросов не стал.
– Благодарю вас, подпишите протокол.
Наумов подписал протокол, Педрацци вызвал конвойных и приказал увести заключённого. Не успели они выйти из комнаты следователя, как между конвойными и арестованным началась лёгкая потасовка.
– Что там у вас такое?
– Заключённый не хочет отдавать крестик, сеньор следователь.
Педрацци обратился к Наумову:
– У нас такое правило, мы не оставляем заключённому металлических вещей.