Средств на поездку у Николая не было, он залез в долги, попросил денег у матери, но всё-таки купил билет. На службе заявил, что заболел, и выехал в Вену.
Жаркий август выдался в Европе в 1907 году. Казалось, плавятся мостовые Вены, лишь в роскошном отеле «Захер» было прохладно и комфортно. Следуя своей привычке – выбирать самые лучшие отели, Тарновская остановилась именно здесь, в самом центре Вены. Отель располагался напротив здания Венской оперы рядом с улицей Кертнерштрассе, где было всегда многолюдно из-за находившихся здесь кафе и ресторанов. До королевского дворца Хофбург, апартаментов императора Франца Иосифа, всего несколько минут ходьбы. Отделка ценными сортами дерева, предметами антиквариата, обширная коллекция картин поражали воображение. Каждый номер был отделан в индивидуальном стиле и подбирался по желанию клиента. В огромном четырёхэтажном здании легко можно было затеряться, а шанс на встречу Прилукова и Наумова был невелик.
Мария заказала четыре номера – для себя, служанки Элизы Перье, Доната Дмитриевича и Наумова. Последние два зарегистрированы по чужому паспорту. Прилуков стал немецким подданным Зейфертом, ему было чего опасаться, российская полиция объявила его в международный розыск за долги. А Наумов – французским подданным Дюмоном. Мария Николаевна сама извещала всех о дальнейших действиях.
– Николенька, ты ни в коем случае не должен покидать свой номер, – внушала она находившемуся слегка не в себе молодому человеку, – всё необходимое тебе будут приносить по звонку.
– Конечно, конечно, дорогая, – соглашался Наумов, но, подумав, добавлял: – А могу я прогуляться и посмотреть город, дворец императора?
– Нет, нет, этого делать не следует, – осаживала его Мария.
Однажды, не выдержав заточения и находясь в страшном волнении, Наумов выскочил на улицу и напился в ближайшем кабаке. Раскачиваясь, возвращался он в отель, желая побыстрее проскочить в подъезд, дабы его не застукала Мария Николаевна. Но именно то, чего сильно боишься, часто и случается. Уже у самого входа, протерев глаза, он увидел, как какой-то бритый господин подсаживает его любимую женщину в экипаж, собираясь куда-то ехать с ней. Алкоголь увеличил храбрость и решимость Наумова, он рванулся к экипажу, крича:
– Мария, что это значит? Кто этот человек, осмелившийся к тебе прикоснуться? Я сейчас проломлю ему голову!
– Успокойся, Николенька, – быстро отреагировала Тарновская, заметив, что её молодой любовник пьян, – это российский консул в Австрии, который помогает в наших делах. Твоя ревность совершенно не обоснована.
– Я – консул, представляющий в Вене Российскую империю, – с достоинством поклонившись, подтвердил её слова Прилуков, вытирая платков лысую голову, – готов помочь вам в решении ваших проблем, если таковые имеются.
– Благодарю вас, – сразу сник Николай и поспешил ретироваться. Он никогда не видел Доната Дмитриевича и даже не подозревал о его существовании.
Возвратившись через два часа, Мария устроила Николаю серьёзную головомойку:
– Если ты, Николай, будешь так себя вести, весь наш план окажется под угрозой, и я уже никогда не смогу выйти за тебя замуж.
– Нет, нет, я больше так не буду, – канючил как ребёнок Наумов.
– Тогда мы должны договориться, где ты это осуществишь. Я предлагаю прикончить его, когда мы будем возвращаться из Венеции в Москву.
– О, нет, только не там. – Наумов схватил стоящую на столе в номере бутылку вина, дрожащей рукой налил стакан и залпом выпил. – Я не смогу там.
– Ты убьёшь его там! – настаивала Тарновская. – Или я выйду за него замуж.
– Прости меня, дорогая, я не могу там, – Николай бухнулся на колени и стал целовать ноги Марии, – не могу-у-у!
Он зарыдал, схватил бутылку и начал пить из горлышка. Пил и плакал, бормоча что-то невразумительное. Мария встала, презрительно скривила рот, глядя на ползающее у её ног существо, и выдавила сквозь зубы:
– Продолжим разговор завтра.
Назавтра она твёрдо заявила, что убийство произойдёт в Венеции недалеко от палаццо Маурогонато, где на квартире проживает Комаровский. Наумов, глядя мутными с похмелья глазами, лишь кивнул молча, понимая, что права голоса он больше не имеет.
Вечером Мария Николаевна направилась в номер Элизы Перье. Она мечтала об этом весь день. Только с Элизой она могла становиться сама собой, только с нею она получала истинное наслаждение. Не надо играть, возбуждать мужчину, придумывать для этого различные методы. Две женщины, почти ровесницы, наслаждались друг другом, каждая делала то, что приятно обеим. Редко с каким мужчиной можно получить то, что получаешь с любимой женщиной. Да ещё мужские амбиции принимать и выслушивать то, что не хочешь. Они соскучились друг по другу и отдавались со всей страстью, не сдерживая себя. Они ласкали и терзали дрожащие в нетерпении и экстазе тела, для них не существовало тайных мест, массаж которых приводил в неистовство. Губами ласкали тела друг дружки от пяток до макушки, не пропуская ни сантиметра. Потом лежали, удовлетворённые, усталые и потные…