Пришла она в город и, найдя самого умелого портного, нанялась в работницы, а вместо оплаты попросила только сшить ей такое платье, как ясные звёзды на небе. Пожалел хозяин горбунью и взял в услуженье. А когда прошёл год, швец отдал служанке такой наряд, как яркие звёзды на небе.
Собрала красна девица своё нехитрое добро, уложила в котомки-горбы и пошла в стольный град. Приходит к царю наниматься прислугой. Постучалась в дубовые ворота, вышел государь, хотел милостыню дать, а она давай проситься в работницы.
– Куда тебя брать, такую горбатую, сможешь ли работать? – спрашивает царь.
– Я могу всякое дело делать, – отвечает горбунья.
Согласился царь-батюшка и положил девице жалованье – сто рублей в год.
А у царя, значит, имелся сын – Иван-царевич. Стал он в воскресенье собираться в церковь на службу, а горбатая служанка тем временем прибиралась в его горнице. Слышит, как он приказывает:
– Горбунья, подай сапоги.
Она их подала и говорит:
– Эх, мне бы такие сапоги да надеть на ноги.
Рассмеялся Иван-царевич и отвечает:
– Куда тебе, горбунье, мерить такие сапоги, – и ентим сапогом её по лбу: щёлк.
Ушёл царевич в церковь, а следом за ним и горничная наскоро умылась и переоделась в платье, что как ясные звёзды на небе. В главном соборе никто её не признал, да только все на неё глазеют и думают: «Экая раскрасавица пришла!» Иван-царевич не столько молился, сколько на неё глядел, да не стерпел и послал слугу спросить, из какого города, с какой улицы, из какого дома барышня. А девица отвечает:
– Я из недалёкого города, где сапогом бьют по голове.
Передал посыльный царевичу, а он никак не разберёт хитроумный ответ. А горбунья поскорее во дворец воротилась, платье спрятала и снова котомки-горбы надела, будто никуда не ходила.
Иван-царевич домой пришёл, загрустил и рассказывает родителям:
– Такая красавица-раскрасавица была в церкви, что все вокруг дивились на неё, словно на чудо, и платье у неё, как ночные звёзды, светится. Я послал узнать, кто такая, а она, говорит, живёт в чудном месте, где сапогом бьют по голове. Я немедля поеду её разыскивать!
Объехал царевич за день весь город, да так ничего и не вызнал. Собрался на следующий день снова идти на службу, а служанка сызнова убиралась в его горнице. Ну он и приказывает:
– Горбунья, подай мне шапку с соболями.
Она её принесла и говорит:
– Эх, мне бы такую шапку да на голову.
Ещё пуще рассмеялся Иван-царевич и отвечает:
– Куда тебе, горбунье, княжеская шапка, – и шапкой её по лбу шлёпнул.
Отправился царевич в церковь, а следом за ним и горничная наскоро умылась, переоделась в платье, что как светлый месяц на небе, и ещё лучше стала, и пошла следом. В соборе опять никто её не узнаёт, но все ещё пуще не молятся, а только на неё глазеют и думают: «Откуда эдакая раскрасавица прибыла?» Иван-царевич забыл помолиться, да только на неё глядел; снова не стерпел и послал слугу спросить, из какого города, с какой улицы, из какого дома барышня. А девица отвечает:
– Я из ближнего города, где шапкой бьют по голове.
Передал посыльный царевичу, а тот никак не разберёт мудрёный ответ. А горбунья поскорее обратно во дворец воротилась, платье спрятала и снова котомки-горбы надела, будто никуда не ходила.
Приходит Иван-царевич домой и родителям рассказывает:
– Снова та самая раскрасавица была в церкви. Все вокруг не молились, а лишь дивились на неё, словно на чудо, и платье у неё как месяц в небе светится. Я послал узнать, кто такая, а она говорит: живёт в чудно месте, где шапкой бьют по голове. Я немедля поеду её разыскивать!
Сызнова объехал царевич весь город, ездил-ездил весь день и всю ночь, да так ничего и не вызнал. Собрался на следующий день снова идти на службу, а служанка поутру снова прибиралась в его горнице.
Ну Иван и приказывает:
– Горбунья, подай мне зеркало со стены.
Она его принесла и говорит:
– Эх, кабы мне это зеркало в руки.
Вновь расхохотался Иван-царевич и отвечает:
– Куда тебе, горбунье, в это зеркало смотреться, – взял и щёлкнул её зеркалом по лбу.
Пошёл царевич в церковь, а следом за ним поспешила и горничная. Наскоро умылась, переоделась в платье, что как красное солнышко на небе, стала ещё краше и пошла следом. В соборе снова никто её не узнаёт, все пуще только на неё и глазеют, служба совсем прервалась. Гостья залила светом весь собор, аж глаза слепит. Все только и думают: «Откуда эдакая раскрасавица прибыла? Уж не с неба ли спустилась, как ангел?» Иван-царевич остолбенел, только на неё глядел, опять не стерпел и послал слугу спросить, из какого города, с какой улицы, из какого дома барышня. А девица отвечает:
– Я из этого города, где бьют зеркалом по голове, – а сама – скорее во дворец, где платье припрятала, и снова котомки-горбы надела.
Передал посыльный царевичу ответ неведомой девицы, наконец-то догадался Иван-царевич, кого и где бьют по голове сапогом, шапкой и зеркалом. Приходит домой, позвал чумазую работницу и повёл её к отцу и матери. Упал им в ноги сынок и просит:
– Батюшка и матушка! Благословите меня жениться на горбунье, видать, она – моя суженая невеста.